ТАЛЛИННСКИЙ
ПЕРЕХОД
август 1941–

Таллинн -    
Кронштадт   

 – сентябрь 1941

ТАЛЛИННСКИЙ
ПЕРЕХОД
август 1941

ТАЛЛИННСКИЙ
ПЕРЕХОД
август 1941–

Таллинн –
Кронштадт
– сентябрь 1941

3.2. Первый этап операции — прорыв Юминдской минно-артиллерийской позиции 28-29 августа. Зефиров М. В. и Чернышев А. А.

В 12.18 начали движение на восток суда 1-го конвоя. В самом начале похода этого конвоя произошла неожиданная задержка. Длинная кильватерная колонна кораблей и судов еще не успела выстроиться на створе Екатеринентальских маяков, когда в 13.09 в четырех милях северо-западнее острова Аэгна в трале первой пары тральщиков взорвалась мина. Взрывом трал был перебит, и на его замену было потеряно около часа

В 15.00 начались полеты разведчиков, а затем атаки бомбардировщиков противника, продолжавшиеся с небольшими перерывами до 19.30.

Материал из книги
Михаил Зефиров, Дмитрий Дёгтев, Николай Баженов
«Цель – корабли. Противостояние Люфтваффе и советского Балтийского флота»

Шторм и усилившийся ветер сильно затруднили работу тральщиков, поэтому вице-адмирал Трибуц отдал приказ о выходе только утром 28 августа, когда погода улучшилась. Около 11.18 первая группа кораблей вышла из гавани Таллина и начала движение на восток. Всего в состав огромнейшего конвоя входили около 200 боевых, вспомогательных, транспортных и пассажирских кораблей самых разных типов и классов. В 12.50 над скоплением кораблей пролетел немецкий тактический самолет-разведчик FW-189. Таким образом, о выходе конвоя сразу стало известно немцам.

Уже в 13.20 шесть самолетов Люфтваффе, которых наблюдатели приняли за «Ю-87», атаковали корабли.

Тральщики Балтийского флота типа «Фугас»

Ju-88A-4 «V4+HS» из 8-й эскадрильи KGI «Гинденбург» в ходе боевого вылета на Восточном фронте, 1941 г.

Надо сразу заметить, что в советских источниках эти штурмовики неоднократно упоминаются среди самолетов, бомбивших корабли Балтфлота во время перехода из Таллина в Кронштадт, при этом даже указывается, что они были из «61-й учебно-боевой эскадрильи». Однако такой эскадрильи в Люфтваффе никогда не существовало, а в 1-м воздушном флоте на тот момент не было ни одной группы, оснащенной Ju-87. Вероятно, это были Bf-110 из ZG26 или Ju-88A из KGr.806, правда, остается открытым вопрос, как можно было принять двухмоторный самолет за одномоторный.
Как бы там ни было, но атакующие промахнулись. Несколько бомб взорвалось возле плавмастерской «Серп и Молот», не причинив этому большому кораблю тоннажем 6000 брт и длиной 107 метров серьезных повреждений.

После этого в течение нескольких часов над Финским заливом пролетали различные самолеты, но новых атак больше не последовало.

В штабе 1-го воздушного флота Люфтваффе не сразу отреагировали на новость о выходе конвоя. Поначалу там, видимо, решили, что речь, как и раньше, идет о проводке обычного небольшого конвоя. Лишь к вечеру стало ясно, что в море вышли практически все русские корабли. В это время почти все имевшиеся бомбардировщики выполняли задания на сухопутном фронте, однако вскоре «восьмерка» Ju-88A из 2-й эскадрильи KG77, вылетевшая для атаки шлюзов Беломоро-Балтийского канала, сообщила по рации, что не может выполнить задание из-за неблагоприятных метеоусловий. Тогда экипажи этих «Юнкерсов» получили приказ атаковать советские корабли, находившиеся тогда западнее минного заграждения у мыса Юминда.

Эсминцы Балтийского флота ставят дымовую завесу

Самолеты появились над конвоем только в 17.55 и тут же добились первого успеха. Шедший концевым транспорт ВТ-530 «Элла» тоннажем 1523 брт получил сразу два прямых попадания. Надо отметить, что почти все суда, участвовавшие в Таллинском переходе, официально именовались военными транспортами (ВТ), имели камуфляжную окраску, на большинстве имелось вооружение. Таким образом, Люфтваффе имели полное право атаковать их, не нарушая при этом никаких международных норм.

Над «Эллой» взметнулся огромный столб дыма, в воздух взлетели обломки и куски человеческих тел. После этого потерявшее управление судно отвалило вправо и вскоре еще и наскочило на мину. После трех страшных ударов транспорт быстро перевернулся вверх килем и ушел под воду. Находившийся поблизости буксир С-101 поспешил к месту катастрофы, но сам подорвался на мине и погиб со всей командой. Тогда к тому же месту, невзирая на опасность, ринулся буксир КП-6, команде которого удалось подобрать 49 человек.

Многие пассажиры находились в ужасном состоянии, наглотавшись соленой воды и мазута. Таким образом, всего на «Элле» погибло 866 человек!

После этого Ju-88A атаковали лайнер «Вирония» тоннажем 2026 брт. С его верхней палубы по пикирующим бомбардировщикам открыли огонь крупнокалиберные пулеметы. Одновременно началась пальба с находившегося поблизости эсминца «Суровый». В то же время капитан судна резко переложил руль на борт. Однако пилотов 2./KG77 это никак не смутило. Первые бомбы взорвались по бортам, окатив находившихся на палубе пассажиров водой.

В этот момент на «Виронию», ревя моторами, начал пикировать еще один «Юнкерс». На сей раз фугасная бомба попала точно в корму лайнера, пробила палубу и взорвалась в котельном отделении. Погибли и получили ранения десятки людей, а многих ударной волной сбросило за борт. Однако корабль держался на воде, и вскоре к нему подошло спасательное судно «Сатурн». Когда из воды на борт подняли всех людей, «Вирония» была взята на буксир и поплелась дальше.

Немецкие бомбардировщики косвенно стали причиной гибели ледокола «Кришьянис Вальдемарс» водоизмещением 2250 тонн. Когда в 18.15 корабль со стороны атаковали два «Юнкерса», капитан переложил руль вправо, начав описывать циркуляцию. Это спасло ледокол от попаданий бомб, зато вскоре под ним взорвалась мина. Судно подбросило вверх, затем оно начало валиться на борт с одновременно увеличившимся дифферентом на нос и быстро скрылось под водой.

В 19.03 конвой снова атаковали пресловутые «Ю-87», которые на сей раз выбрали главной целью транспорт ВТ-511 – старый эстонский пароход «Алев» тоннажем 1500 брт, на борту которого находились 1282 человека, в том числе 843 раненых. Однако ему удалось уклониться от попаданий. Едва команда и пассажиры перевели дух, как в небе появились Ju-88A. Они сбросили несколько десятков бомб, но лишь одна из них нашла свою цель, попав в мостик «Алева». В результате погиб капитан Г. Покидов, часть матросов выбросило за борт. Однако оставшиеся сумели потушить пожар и восстановить управление.

После этого над Финским заливом стало темнеть, и Люфтваффе вынуждены были прекратить атаки. Таким образом, в результате первой серии налетов конвой потерял два транспорта, еще два получили повреждения. Это был весьма скромный результат.

Но для русского флота ночь отнюдь не стала спасительной. При прохождении мыса Юминда корабли один за другим стали подрываться на минах. Так, в течение двух часов – с 20.36 до 22.30 – ушли в пучину эсминцы «Яков Свердлов», «Калинин», «Володарский», «Скорый» и «Артем», унеся на дно морское сотни моряков. Лидер «Минск», эсминцы «Суровый», «Гордый» и «Славный» тоже подорвались, но все же остались на плаву. Легкий же крейсер «Киров» уцелел буквально чудом, его параваны несколько раз цепляли мины, причем некоторые из них матросы попросту отталкивали шестами! В итоге один из параванов пришлось попросту отрезать сваркой.

После этого вице-адмирал Трибуц в 22.45 вынужден был дать приказ остановить движение конвоя и встать на якоря к северу от острова Вайндло. С одной стороны, это решение спасло суда от новых подрывов на минах, но с другой стороны, значительно оттянуло их прибытие в Кронштадт.

Командир KG77 оберст Ханс-Йоханн Райтель (Hans-Johann Raithel) начал получать сообщения о движении огромного русского конвоя еще днем, сначала от самолетов-разведчиков, а затем и от экипажей восьми Ju-88А из 2-й эскадрильи, доложивших о потоплении нескольких транспортов. Однако никаких указаний из штаба 1-го воздушного флота в течение дня не поступало. И лишь поздно вечером 28 августа Райтель получил приказ уничтожить конвой. Цель операции состояла в том, чтобы разгромленные в Прибалтике советские войска не добрались до Ленинграда, где они могли немедленно включиться в оборону города.

Ju-88А-5 из III./KG77,
Восточный фронт, лето 1941 г.

В это время основной базой штаба KG77 и трех групп эскадры по-прежнему служил аэродром около Нойхаузена, в 10 км северо-восточнее Кенигсберга, от которого до южного побережья Финского залива в районе эстонского города Кунда по прямой было около 640 км. Однако для боевых вылетов непосредственно над линией фронта уж начинали использоваться и захваченные советские аэродромы, находившиеся на территории прибалтийских стран. К ударам по кораблям так же планировалось привлечь и другие самолеты 1-го воздушного флота, в том числе Не-111 и Bf-110.

Непосредственная подготовка к операции началась еще до рассвета 29 августа. Общее руководство осуществлял штаб авиационного командования «Остзее», располагавшийся в Риге. В 03.20 по берлинскому времени два самолета-разведчика отправились к Финскому заливу, дабы установить текущую позицию конвоя. К этому времени техники уже заканчивали подготовку «Юнкерсов» к вылету, заправляя их горючим и подвешивая бомбы.

Приблизительно через час в штабе KG77 получили радиосообщение от разведчиков, что армада русских кораблей находится примерно в 50 километрах к западу от острова Гогланд.

He-111 H «IG+BN» из II./KG27 
Темные полосы на плоскостях от выхлопов двигателей

Это означало, что до Кронштадта им предстояло идти весь следующий день. Экипажи бомбардировщиков получили приказ в первую очередь атаковать крупные транспорты с войсками, боевые корабли являлись второстепенными целями. Один за другим Ju-88A начали выруливать на старт…

Рассвело над Финским заливом в 05.25 по московскому времени. Небо было ясным и безоблачным, что не предвещало ничего хорошего. Едва рассеялась предрассветная дымка, как в небе послышался гул моторов. В 06.05 над конвоем на большой высоте прошел немецкий самолет-разведчик, уточнивший диспозицию кораблей. Вице-адмирал Трибуц понимал, что налеты Люфтваффе неизбежны. К этому времени из крупных кораблей в боеспособном состоянии остались только легкий крейсер «Киров» и эсминец «Сметливый».

Атака советского транспорта в Финском заливе, август 1941 г.

Лидер «Минск», на котором после подрыва на мине вышла из строя вся навигационная аппаратура, шел в кильватер за лидером «Ленинград», используя его в качестве своеобразного поводыря. Эсминец «Свирепый» вел на буксире эсминец «Гордый», а эсминец «Суровый» сопровождал сильно поврежденный «Славный». При этом Трибуц знал, что его могут расстрелять не за потерю транспортов, а за гибель «Кирова» и эсминцев, и посему он принял простое решение: крупным кораблям в сопровождении оставшихся тральщиков на большой скорости идти прямо в Кронштадт, а пароходы и вспомогательные суда предоставить самим себе.

Первый удар немцы нанесли как раз по удирающему «Кирову». В 06.55 шесть самолетов, снова опознанных как «Ю-87», со встречного курса атаковали крейсер. В ответ ударили шрапнелью орудия главного калибра, им вторили остальные зенитки, пушки и пулеметы эсминцев. В результате пилоты штурмовиков не выдержали и неприцельно сбросили бомбы с большой высоты, естественно, ни разу не попав.

Тем временем разношерстная армада из сотен транспортов и вспомогательных судов в 05.40 также двинулась на восток. До Кронштадта оставалось еще около 150 км. После гибели пяти эсминцев и ухода остальных в компании с «Кировым» строй судов окончательно нарушился, и они двигались в полном хаосе, представляя собой фактически полигонную цель для бомбардировщиков.

Пароход «Ленинградсовет»

Около 08.00 по московскому времени последовал первый массированный налет. Сначала жертвой Ju-88A из KG77 стал большой транспорт ВТ-523 «Казахстан», на котором плыли остатки войск ПВО Таллина во главе с генерал-майором Зашихиным. Бомбы разрушили рулевую рубку и вызвали пожар в машинном отделении.

Пароход «ТОБОЛ», транспорт ВТ-512

Капитан был выброшен за борт ударной волной. Пассажиров тут же охватила паника, и многие стали в беспорядке бросаться за борт. Однако матросам вскоре удалось локализовать очаги огня, судно осталось на плаву и продолжило путь.

Второй помощник капитана транспорта "Казахстан" Л. Н. Загорулько, 29.08 возглавил борьбу за живучесть судна и фактически спас его 

Вслед за этим самолеты поразили транспорт ВТ-512 «Тобол» тоннажем 2760 брт, который почти сразу же перевернулся и утонул. На его борту находились 3500 бойцов и командиров, оставшихся от разгромленных в Эстонии трех стрелковых дивизий. Большинство из них погибли вместе с «Тоболом». Близкими разрывами бомб также был поврежден пароход «Ленинградсовет».

В 08.20 горящий «Казахстан» подвергся новой атаке. Одна бомба упала около правого борта, перебив осколками расчет одной из зениток, а вторая взорвалась на верхней палубе. Транспорт получил тяжелые повреждения и впоследствии с большим трудом был на буксире доставлен в Кронштадт 2 сентября.

Затем группа из пяти «Юнкерсов» появилась над шедшими один за другим лидерами «Ленинград» и «Минск».

Калитаев Вячеслав Семенович
капитан транспорта «Казахстан»
реабилитирован посмертно

Транспорт «Казахстан»

Транспорт «Казахстан»

Разделившись, они атаковали корабли, отчаянно огрызавшиеся из 45-мм пушек. Все сброшенные бомбы упали на расстоянии 10–20 метров от их бортов, а одна – между лидерами. Поврежденный «Минск» получил дополнительные осколочные пробоины в дымовых трубах, в надстройках и наружной обшивке бортов.

Лидер «Ленинград»

Лидер «Минск»

В то же время один из самолетов во время пикирования был подбит и загорелся, волоча за собой шлейф черного дыма. Летчик все же смог вывести машину из пике, однако, пролетев несколько сот метров, она все же перевернулась и упала в воду, подняв огромный столб воды, огня и обломков.

В 08.40 четыре бомбардировщика атаковали плавмастерскую «Серп и Молот». Капитан Тихонов, увидев стремительно пикировавшие самолеты, резко переложил руль влево, и в результате бомбы взорвались по правому борту. Однако ударная волна была столь сильной, что швы корпуса разошлись практически по всему днищу судна. В результате «Серп и Молот» стал постепенно погружаться с дифферентом на нос. К счастью, впереди по курсу показался остров Гогланд, и капитан Тихонов вознадеялся дотянуть до него и выброситься на мель. Матросам пришлось бороться не только за живучесть судна, но и с многочисленными паникерами, решившими, что корабль вот-вот уйдет под воду. Все панически боялись быть затянутыми в пучину вместе с судном.

В 09.10 немцы снова атаковали проходившие в тот момент мимо острова Гогланд эсминец «Сметливый» и легкий крейсер «Киров».

Последний был как заговоренный и снова избежал повреждений. Эсминцу повезло чуть меньше. Одна бомба взорвалась в десяти метрах от левого борта. Большой осколок, пробив переборку, влетел на камбуз и попал в стоявший на плите бак с маслом. В результате вспыхнул небольшой пожар, три повара получили ожоги. Еще один взрыв прогремел в пяти метрах от левого борта. Корабль сильно накренился, легкие повреждения получили надстройки, в том числе был разбит прожектор.

Через некоторое время пять Ju-88A, зайдя со стороны солнца, атаковали эсминец «Свирепый» и находившийся у него на буксире эсминец «Гордый». Матросы и находившиеся на палубах пассажиры палили из всего, что было под рукой: зениток, пулеметов, в том числе самодельно установленных, и даже из стрелкового оружия. Бомбы легли кучно, но без прямых попаданий. Палубы, трубы и надстройки были изрешечены осколками и пулями, имелось много убитых и раненых. Но оба корабля упорно шли на восток.

В 09.30 новые удары были нанесены по транспортам. Причем на этот раз в атаке участвовали Bf-110 из I-й группы ZG26 «Хорст Вессель», действовавшие с уже находившегося в руках немцев аэродрома Псков. Они сбрасывали фугасные бомбы SC50 и поливали палубы судов из пушек и пулеметов. Первой жертвой стал транспорт ВТ-505 – теплоход «Иван Папанин», на чьем борту находились примерно 3000 пассажиров и 200 автомобилей.

В него попали две 50-кг бомбы. Одна из них пробила все палубы и взорвалась в трюме №1. В результате там возник пожар, вспыхнули автомобили. Были убиты 22 человека, и еще свыше 60 получили ранения.

Вслед за этим еще один самолет, пройдя над идущими поблизости и отчаянно отстреливавшимися канонерскими лодками, тоже атаковал «Ивана Папанина». На сей раз две фугасные бомбы попали в кормовую часть теплохода. Теперь и трюм №2 тоже охватило пламя. Кроме того, вышел из строя руль, и тяжелораненый капитан Смирнов отдал приказ остановить машину. Лишенный управления горящий корабль стало сносить к югу. Пассажиры в панике начали прыгать за борт. Командование теплоходом принял единственный оставшийся в строю представитель комсостава – помощник капитана по политчасти Новиков, который, несмотря на кажущуюся безнадежность положения, все же сумел организовать ремонт машины и тушение пожаров.

Тем временем налет продолжался. В 09.50 немецкие бомбардировщики добились прямого попадания в транспорт ВТ-543 «Вторая пятилетка».

Бомба взорвалась в трюме №2, пробив корпус судна. В пробоину немедленно стала поступать вода, сотни людей бросились по трапам наверх. На борту теплохода находилось огромное количество эвакуированного промышленного оборудования, целый парк автомашин и военное снаряжение. И капитан Лукин все же хотел довести поврежденное судно хотя бы до Гогланда.

Транспорт ВТ-543 «Вторая пятилетка»

Еще одна бомба попала в кормовую часть ВТ-529 – грузового парохода «Скрунда» тоннажем 2414 брт. Она пробила палубу и взорвалась в машинном отделении. Понимая, что судно обречено, его капитан сразу же отдал приказ садиться на шлюпки. Впрочем, спасти всех, а на борту находились сотни раненых, вряд ли бы удалось. Однако «Скрунде» повезло. В момент атаки она находилась недалеко от острова Вайндло, вокруг которого имелось множество отмелей. Поэтому вскоре лишенный управления, погружающийся с креном на левый борт пароход вынесло на мель. Затем рядом взорвались еще две бомбы, окончательно выведшие его из строя.

После часового перерыва германские бомбардировщики снова появились над Финским заливом. В 10.55 три самолета с разных курсовых углов атаковали транспорт «Ленинградсовет», но судну уже второй раз удалось избежать прямых попаданий. Поскольку у зениток кончились снаряды, по «Юнкерсам» никто не стрелял. Это вызвало странную реакцию среди пассажиров. Толпа людей устремилась на мостик и стала «советовать» капитану Амелько, как именно надо уклоняться от атак авиации. Наиболее горячие головы и вовсе требовали передать им управление кораблем. Другие разделись до трусов, чтобы в случае чего сразу сигать в воду.

Также немецкие самолеты атаковали транспорт ВТ-584 «Найссар» тоннажем 1900 брт, уже поврежденный ранее при подрыве на мине. Они шли на бреющем полете, надсадно ревя моторами и не обращая внимания на беспорядочную пулеметную стрельбу. Часть людей, находившихся на палубе, увидев бомбардировщики, стала прыгать за борт, остальные готовились к этому.

Вскоре послышался свист бомб. Первая из них взорвалась в воде у левого борта, вторая угодила точно в мостик, третья же разорвалась прямо на палубе в гуще пассажиров. Части человеческих тел разлетелись на сотни метров, из носового трюма послышались предсмертные крики раненых, погибавших в огне. Трагедия завершилась быстро. Сотни людей, не сумев покинуть «Найссар», ушли вместе с ним на дно. Но и тех, кто оказался в воде, отнюдь не всегда ждало спасение. Немецкие самолеты носились над водой и расстреливали барахтавшихся в воде.

Транспорт ВТ-584 «Найссар»

Пилоты Люфтваффе продолжали топить судно за судном, явно войдя во вкус. Очередной их жертвой стал ВТ-581 – пароход «Лейк Люцерн», на борту которого находились более 3500 эвакуируемых из Таллина солдат и раненых. Одна из трех предназначавшихся транспорту бомб попала в носовой трюм. И опять сотни людей были разорваны, оглушены и выброшены за борт. По воспоминаниям очевидцев, мостик, уцелевшая часть палубы и другие надстройки были буквально завалены человеческими внутренностями. В трюме огонь охватил многочисленное флотское имущество. Затем там раздались еще два мощных взрыва. Однако водонепроницаемость корпуса не была нарушена, и оставшиеся в живых члены команды продолжали вести израненное судно на восток.

Транспорт ВТ-550 «Сауле»

Во время этого же налета недалеко от Гогланда был поврежден транспорт ВТ-550 «Сауле» тоннажем 1207 брт. Его капитаном была женщина – А. Щетинина, которая не растерялась, тотчас повела судно прямо к острову и выбросила его на мель.

Следующий налет на конвой последовал в 12.15. На этот раз германские пилоты выбрали в качестве цели уже поврежденный и еле плетущийся транспорт «Вторая пятилетка». Бомба угодила в кормовую часть и, пробив палубу, вывела из строя машину.

После этого вода стала поступать в трюмы еще быстрее, и судно с дифферентом на нос начало постепенно погружаться. Капитану Лукину ничего не оставалось, как отдать приказ покинуть его. При этом шлюпок катастрофически не хватало. Пассажиры использовали все, что могло держаться на воде, в том числе доски и бревна. Остальные попросту прыгали за борт, опять же напрасно опасаясь, что судно утащит их за собой. Однако в дальнейшем погружение замедлилось и «Вторая пятилетка» снова встала на ровный киль. Тогда Лукин вместе с электромехаником Кульковым, четвертым механиком Моргуновым и военврачом Ивановым предприняли последнюю попытку спасти огромный корабль. И им даже удалось, находясь по пояс в воде, запустить машину!

Но через несколько минут в небе снова появились немецкие бомбардировщики. Теперь это были девять Не-111Н из I./KG4 «Генерал Вефер» во главе с командиром группы гауптманом Клаусом Нёске (Klaus Noske). Они один за другим начали снижаться и заходить на цели, атакуя их с малой высоты. Снова засвистели бомбы и над кормой «Второй пятилетки» взметнулся огромный столб огня. Теперь транспорт уже был обречен. Вода хлынула в машинное отделение, ломая переборки. Через несколько минут он на ровном киле ушел под воду в четырех милях от островка Родшер, расположенного западнее острова Гогланд. Потопление «Второй пятилетки» было записано на счет лейтенанта Зигфрида Рётке (Siegfied Rothke).

Всего же, по немецким данным, 29 августа пилоты I./KG4 потопили три судна общим тоннажем в 6000 брт и еще три повредили.

В 12.25 бомбардировщики атаковали сильно поврежденный теплоход «Иван Папанин». После очередных попаданий на нем начался сильнейший пожар, распространившийся почти на все палубы. Охваченные огнем люди прыгали за борт, ища спасение в воде. Однако судно упорно продолжало идти к острову Гогланд и тонуть не хотело. Матросы и солдаты, находившиеся на борту, тушили огонь всем, что было под рукой, в том числе ведрами и касками.

Тем временем три Ju-88А из KGr.806, пройдя над «Папаниным», нацелились на находившиеся неподалеку эсминцы «Славный» и «Суровый». Два «Юнкерса» сбросили бомбы с большой высоты, но промахнулись, третий же пилот решил действовать наверняка. Невзирая на бешеный зенитный огонь, бомбардировщик, ревя моторами, пикировал прямо на «Славный». Видя быстро приближающийся самолет, матросы уже решили, что «подлый фашист»  решил протаранить эсминец, однако в последний момент от него все же отделились четыре бомбы. Командир эсминца капитан 3-го ранга М. Д. Осадчий тотчас дал команду круто переложить руль вправо.

Повалившись на борт, «Славный» в последний момент резко отвернул, и взрывы прогремели в нескольких метрах от борта по старому курсу. Всех стоявших на палубе матросов ударной волной сбило с ног, а часть сбросило в воду. Сам эсминец подбросило вверх и положило на борт. Сам же Ju-88A, по утверждению наблюдателей, пройдя над самыми мачтами, пролетел еще несколько сот метров и плюхнулся в воду.

В 12.40 пассажиры многострадального «Ивана Папанина» снова увидели уже знакомые силуэты приближающихся самолетов. Первые бомбы упали рядом с бортами, окатив пылающее судно спасительной водой. Но в тот же момент в трюмах начали взрываться бензоцистерны и боеприпасы. Рулевой старший матрос Хильков, теряя сознание, успел направить теплоход на ближайшую отмель, после чего упал на пол рубки.

Вскоре нос корабля уткнулся в песок. Уцелевшие пассажиры и матросы бросились в воду, в которой теперь уже не могли утонуть. Однако до спасения было еще далеко. Два самолета описали вокруг «Ивана Папанина» круг на бреющем полете, расстреливая людей из пулеметов, а третий сбросил на судно еще четыре бомбы. Три из них взорвались у бортов в гуще пассажиров, последняя же попала в трюм №3, загруженный боеприпасами. Тотчас огромной силы взрыв буквально разорвал корпус теплохода, и только после этого довольные немецкие летчики улетели. Катера и небольшие буксиры, прибывшие с Гогланда, начали собирать оставшихся в живых. Всего до острова сумели добраться примерно 2000 человек.

Через какое-то время немцы заметили большое скопление народа на Гогланде и совершили несколько налетов уже на сам остров! Сотни полуголых людей, многие из которых из-за мазута были похожи на негров, с криками носились по камням и между немногочисленными деревьями, пытаясь найти хоть какое-нибудь укрытие. В то же время оказавшиеся здесь примерно 30 «особистов» из различных управлений НКВД Прибалтики немедленно приступили к расстрелам «паникеров» и «трусов».

В 13.10 «Хейнкели» из I./KG4 с большой высоты сбросили бомбы на лидер «Ленинград» и шедший вплотную за ним «Минск». Взрывы прогремели кучно, но уже в кильватерной струе за кормой кораблей.

Плавмастерская «Серп и Молот»

Транспорт «Лейк Люцерн»

Тем временем к острову Гогланд приближались еще два поврежденных судна: плавмастерская «Серп и Молот» и транспорт «Лейк Люцерн».

Первая все больше зарывалась носом в воду, а второй горел. Мало было этих неприятностей, так два погибающих судна еще и столкнулись бортами, вследствие чего огонь перекинулся на плавмастерскую, охватив на ней шлюпки, надстройки и чехлы на раструбах. Часть пассажиров от сильного удара при столкновении вывалились за борт, но об их спасении было думать некогда.

Вскоре показались спасительные прибрежные отмели, и «Серп и Молот» выбросился на мель невдалеке от пылающего остова «Ивана Папанина». Пассажиры стали переправляться на берег на уцелевших шлюпках, катере и самодельных плотах из бочек.

Однако около 13.30 эту картину нарушил вой немецких самолетов. На этот раз их пилоты были на редкость точными, всадив в судно сразу три фугасные бомбы. В небо взметнулись большие столбы огня, и вслед за этим «Серп и Молот» охватил огромный пожар, уничтоживший плавмастерскую, а вместе с ней и весь запас цветного металла, вывезенный из Таллина. Еще одна бомба попала в охваченный огнем остов «Ивана Папанина». Ударной волной его сорвало с мели, отнесло на открытую воду, где судно уже окончательно затонуло.

В 13.40 восточнее острова Гогланд Ju-88A из KG77 снова атаковали эсминцы Балтфлота. На сей раз удар наносился по «Свирепому» и находящемуся у него на буксире «Гордому». Первому опять удалось уклониться от попаданий, во второй же угодила одна бомба весом 250 кг. Она взорвалась на палубе, не нанеся серьезных повреждений, но перебив часть экипажа. На «Свирепом» от близких разрывов начали барахлить машины. Тем не менее неутомимые эсминцы после небольшого замешательства продолжили свой нелегкий путь в Кронштадт.

Августовский день был в самом разгаре, и налеты продолжались. В 14.30 недалеко от острова Родшер три самолета, опять идентифицированных как «Ю-87», атаковали транспорт ВТ-546 – бывший латышский пароход «Аусма» тоннажем 1800 брт.

Одна из сброшенных ими бомб попала в кормовой трюм судна. В результате в корпусе образовалась большая пробоина, вышли из строя машина и паропровод. После этого немцы обстреляли тонущий корабль из пулеметов и удалились.

Пароход «Аусма»

Спасательные шлюпки ударной волной были сорваны с балок и улетели за борт, так что пассажирам пришлось попросту прыгать в воду. Между тем пароход повалился на правый борт, потом перевернулся вверх килем и быстро затонул.

Остальные бомбардировщики, вероятно, все же Ju-88A, набросились на проходивший неподалеку транспорт «Шяуляй» тоннажем 2500 брт. Они пикировали на него, заходя с разных курсовых углов. Капитан попытался совершить маневр уклонения, но старое судно поворачивалось слишком медленно. Вскоре возле правого борта поднялся огромный столб воды, затем взрыв прогремел на корме, разметав находившихся там людей. Третья бомба взорвалась под кормой, выведя из строя винт.

Потеряв ход, «Шяуляй» стал дрейфовать в юго-восточном направлении. Но транспорту повезло. Вскоре к нему подошли спасательное судно «Москва», буксир «Тазуя», недавно также переживший налет штурмовиков, а также тральщик ТЩ-21. Они выловили из воды людей, потом взяли пароход на буксир и потащили дальше. В 15.50 транспорт прибыл в бухту Сууркюля на острове Гогланд, где началась его разгрузка.

Однако в небе снова появился немецкий самолет, сбросивший серию из четырех бомб. Две упали у бортов «Шяуляя», третья попала в середину судна, а четвертая взорвалась в кормовом трюме, где находились боеприпасы. Раздался страшной силы взрыв, и в небо взметнулся столб огня высотой несколько сотен метров. Подоспевший к пылающему остову буксир успел оттащить судно от причала, после чего транспорт сел на мель, где и догорел.

Район Гогланда к этому времени представлял собой ужасное зрелище. За десятки километров были видны огромные столбы дыма, повсюду плавали обломки судов, разбитые шлюпки, трупы людей и куски тел. Среди широких пятен мазута барахтались цеплявшиеся за разные предметы люди. Наверное, все в этот момент думали только о том, скорее бы наступил закат. Но августовское солнце стояло еще высоко…

Bf 110E из отряда 1._Z_JG 77, действовавшего на северном участке Восточного фронта

В 16.05 конвой атаковали шесть Bf-110, в частности, в районе острова Лавансаари они обстреляли транспорт ВТ-524 «Калпакс» тоннажем 2200 брт с 1100 ранеными на борту. В результате погибли капитан и рулевой, а также расчеты обоих имевшихся на борту зенитных пулеметов. После этого «Мессершмитты» сделали еще два захода, расстреливая мостик и рубку судна.

Стреляли они исключительно метко, и в результате там в живых остался лишь старший штурман Шверст, который и взял на себя управление. Стоя среди окровавленных тел, он один вел «Калпакс» на восток.

Истребители улетели, но зато вскоре появились двухмоторные бомбардировщики. Сразу девять «Юнкерсов», зайдя с кормы, атаковали транспорт. Одна за другой в него попали сразу три бомбы. Первая взорвалась в трюме №2, битком набитом ранеными. В воздух взлетели десятки тел, а те, кто выжил, тотчас утонули в прибывающей воде. Второй взрыв прогремел в трюме №1, третий – в машинном отделении. «Калпакс» стал быстро погружаться с дифферентом на нос, и Шверсту ничего не оставалось, как отдать приказ покинуть корабль.

С борта удалось спустить две чудом уцелевшие шлюпки, правда, одна раньше времени сорвалась и упала вверх днищем. Лишь немногие успели покинуть «Калпакс» до того, как он ушел под воду. Сам старший штурман едва не утонул, но в последний момент его все же выбросило на поверхность. Там Господь послал Шверсту одинокое бревно, на котором он и спасся. Всего же уцелели 70 человек, в том числе 16 членов экипажа транспорта, а более 1100 погибли.

Вслед за этим немецкие самолеты атаковали шедший чуть впереди транспорт ВТ-563 «Атис Кронвалдс» тоннажем 1230 брт. Сначала с бреющего полета его обстреляли Bf-110, а затем Ju-88A с пикирования сбросили серию бомб. Первая взорвалась на мостике, выбросив за борт капитана Артурса Эмсиня, вторая угодила в носовой трюм. Борьбу за живучесть судна никто вести не стал. Вместо этого матросы стали швырять в воду спасательные круги и пояса, а потом наскоро скинули и две шлюпки. Правда, обе они упали вверх килем и были унесены течением. Поэтому прыгавшим за борт пассажирам, а на корабле было не менее 1100 раненых, приходилось рассчитывать на свои силы и умение плавать. Вскоре корма «Атиса Кронвалдса» встала вертикально вверх, после чего судно быстро ушло под воду. Это была последняя жертва так называемого Таллинского перехода.

Кроме выше перечисленных судов, Люфтваффе потопили грузопассажирский пароход «Вайндло» тоннажем 604 брт. В районе Южного Гогландского маяка был тяжело поврежден транспорт ВТ-519 – грузовой пароход «Сигулда» тоннажем 2000 брт. После этого капитан В. Беклемищев выбросил судно на мель и приказал покинуть его. При этом погиб всего один матрос. Через сутки «Сигулда» затонула. Самым маленьким судном, ставшим в тот день жертвой немецких летчиков, был ВТ-537 – грузовой пароход «Эргонаутис» тоннажем 205 брт, затонувший в районе мыса Юминда. На нем погибли более 300 человек. Также были потоплены транспорт ВТ-547 «Ярвамаа» и танкер № 12.Еще один малый грузопассажирский пароход «Вормси» в результате полученных повреждений выбросился на берег острова Большой Тютерс.

В 16.40 легкий крейсер «Киров» бросил якорь на Большом Кронштадтском рейде. Кораблю, несмотря на многочисленные налеты бомбардировщиков и обстрелы, все же удалось почти невредимым добраться до новой главной базы флота. Впрочем, это не обещало его команде спокойной жизни. Немцы уже вели бои в пригородах Ленинграда. Тем временем остальной и сильно поредевший суперконвой продолжал свой скорбный путь.

Характерно, что ВВС Балтфлота и ВВС Северного и СевероЗападного фронтов не оказали конвою практически никакой поддержки. Все их истребительные полки были вовлечены в ожесточенные бои над сушей, неся при этом тяжелые потери. Первые русские самолеты появились над оставшимися судами только в 18.10, когда те уже были на подходе к Кронштадту. Это были летающая лодка МБР-2 и два сопровождавших ее И-16. В связи с этим у участников невиданного перехода появилась поговорка: «Мы шли от Таллина до Кронштадта под прикрытием немецких пикировщиков».

Вскоре стало темнеть, и на Финский залив опустилась спасительная ночь. 30 августа в 05.10 по берлинскому времени над заливом появился самолет-разведчик Ju-88D. Его бортрадист передал открытым текстом донесение, перехваченное советской службой радиоперехвата: «Вся поверхность Финского залива до острова Гогланд представляет собой огромное сплошное пятно мазута, в котором плавают обломки и трупы».

Германской авиации удалось потопить 22 судна общим тоннажем около 40 000 брт. Всего же во время Таллинского перехода советский флот потерял, по разным данным, от 64 до 68 кораблей. В их числе были 13 боевых кораблей Балтийского флота: пять эсминцев, три подводные лодки, два сторожевика, два тральщика и одна канонерская лодка! Это составляло около 33 % от первоначального состава суперконвоя. Десятки других судов, в том числе три эсминца, получили различные повреждения. Людские потери тоже оказались огромными. По разным оценкам, погибли от 12 000 до 20 000 человек!

Не-111

Если верить последней цифре, хотя некоторые историки ставят ее под сомнение, то получается, что на дно Финского залива отправились две трети эвакуированных из Таллина людей!

Это была настоящая катастрофа для советского военного и торгового флота и в то же время большой успех Люфтваффе, полностью выполнивших поставленную перед ними задачу. В течение 29 августа бомбардировщики выполнили 137 самолето-вылетов, истребители-бомбардировщики Bf-110 – 16 самолето-вылетов и самолеты-разведчики – три. При этом немецкие потери в ходе атаксуперконвоя оказались минимальными. Обратно на свой аэродром не вернулся один 1и-88А из KGr.806. Еще три Не-111 из I./KG4 «Генерал Вефер» получили повреждения от огня зенитной артиллерии, и затем один «Хейнкель» из 1-й эскадрильи совершил вынужденную посадку «на живот» на аэродроме Коровье Село.

31 августа авиационное командование «Остзее» с гордостью сообщило, что подчиненные ему самолеты с начала войны выполнили над Балтийским морем 1775 боевых вылетов, в ходе которых потопили пять эсминцев, один миноносец, один сторожевой корабль, два торпедных катера, одно вспомогательное судно, а также торговые суда общим тоннажем 66 000 брт. Еще 34 военных корабля и транспортных судна были повреждены. При этом суммарные потери авиагрупп составили всего 10 самолетов всех типов!

Эти данные в отношении боевых кораблей Балтфлота выглядят несколько преувеличенными. Так, к примеру, авиация потопила лишь три эсминца, а не пять. Что же касается торговых судов, то заявленные данные являлись более или менее объективными, если учесть, что только во время так называемого Таллинского перехода Люфтваффе перетопили судов примерно на 40 000 брт.

Материал из книги Чернышева А. А. «Балтийский флот в битве за Ленинград»

В 18.30 немецкой авиации удалось повредить транспорт «Вирония», на котором эвакуировалась часть штаба и политотдела флота. Бомба, пробив палубу, разорвалась в котельном отделении.

Транспорт лишился хода. При уклонении от атак штурмовиков вышел из протраленной полосы, взорвался на мине и погиб ледокол «Вальдемарс».

Транспорт
«Вирония»

Атака немецкой авиации на транспорт

Ледокол «Криштьян Вальдемарс»

Ранее этого, около 18 часов, тралы первой и третьей пары тральщиков были перебиты взрывами четырех мин, и почти одновременно юминдская батарея открыла огонь по транспортам Эсминец «Свирепый» искусно поставил дымовую завесу, благодаря чему обстрел с берега был безуспешным.

Пароход «Элла», фото до войны

Вызванная повреждениями тралов и продолжавшаяся около 30 минут остановка конвоя произошла в западной наиболее плотной части минного заграждения. Транспорт «Элла» был снесен на юг от протраленной полосы и в 18.05 подорвался на мине и через две-три минуты затонул.

Ему на помощь направился буксир С-101, но сам подорвался на мине и мгновенно затонул. Из находившихся на транспорте 905 человек, в том числе 693 раненых, 74 человека, державшихся за обломки транспорта, были подобраны сторожевым кораблем «Щорс» из 2-го конвоя около 20 часов. Часом позже «Щорс» подобрал 25 человек из команды ледокола «Вальдемарс». Для оказания помощи лишившемуся хода транспорту «Вирония» был послан транспорт «Алев», а в охранении оставлен эсминец «Суровый» и катер МО-208. В дальнейшем «Виронию» взяло на буксир спасательное судно «Сатурн», шедшее с 4-м конвоем. Около 19 часов при очередном налете в надстройку «Алева» попала бомба, но не причинила серьезных повреждений.

Тем временем на тральщиках заменили поврежденные тралы, и 1-й конвой продолжил движение. В 19.20 снова начался обстрел с мыса Юминда, и опять поставленная «Свирепым» дымовая завеса вынудила противника прекратить огонь. Безуспешный обстрел с мыса Юминда повторился еще дважды — в 20.12 и 20.25.

В 19.40 при пересечении очередной линии минного заграждения подорвался и через пять минут затонул тральщик «Краб».

Для спасения его экипажа с тральщиков «Дзержинский» и «Вистурс» были спущены шлюпки.

Остальные тральщики продолжали проводку конвоя. Вскоре пришлось на несколько минут остановиться, чтобы пропустить обгонявший 1-й конвой отряд главных сил, который теперь стал головным, чем облегчалась задача тральщиков 1-го конвоя.

Тральщик «Краб»

Командир конвоя стремился использовать создавшиеся благоприятные условия, чтобы засветло продвинуться как можно дальше на восток. Солнце зашло в 20.40, вскоре после 21 часа стало темнеть, видимость уменьшилась и к 22 часам составляла всего 1 каб. Когда стемнело, из опасения подрыва судов на подсеченных и плавающих минах командир конвоя начал передавать на них приказание стать на якорь. Имея всего два катера МО для связи, трудно было в темноте сохранить управление судами конвоя, поэтому одни из них стали на якорь, а другие, до которых приказание не дошло, продолжали следовать на восток.

Тральщик «Вистурс»

Дальше всех почти до меридиана 26° дошел транспорт «Казахстан», капитан которого, ни от кого не получая указаний, долго удерживал судно самым малым ходом против ветра, и наконец в 1 час 29 августа приказал отдать якорь рядом с транспортом «Иван Папанин», оторвавшимся ночью от 2-го конвоя.
Шедший головным тральщик «Вистурс» около 22 часов оторвался от остальных тральщиков и в полночь стал на якорь в 10 милях западнее острова Вайндло.

По приказанию с флагманского корабля «Ленинградсовет» тральщики стали выбирать тралы. Возможно, из-за этого, подорвался в 22.05 и быстро затонул тральщик «Барометр». Из его экипажа катером-тральщиком № 217 был подобран всего один человек.

Буксировавшее транспорт «Вирония» спасательное судно «Сатурн» около 20.20 подорвалось на мине, но долго оставалось на плаву. Проходивший мимо сетевой заградитель «Азимут» из 2-го конвоя около 22.30 снял с поврежденного «Сатурна» 131 человека. Оставшийся без буксира транспорт «Вирония» стал на якорь.

В 5.45 29 августа к борту эсминца «Славный» подошла шлюпка, на которой находились 20 человек, спасшихся с «Виронии». По их словам, около 00.30 29 августа в транспорт попали три торпеды, и через 5 минут он затонул (скорее всего, он подорвался на плавающих минах).

Эсминец «Суровый» с 18.30 в течение полутора часов маневрировал близ стоящего без хода транспорта «Вирония», а вскоре после 20 часов, когда с запада стали приближаться корабли отряда прикрытия, совместно с транспортом «Алев» пошел восьмиузловым ходом на восток.

Около 20.45 при пересечении минного заграждения к борту «Сурового» стала приближаться мина, застрявшая в параване-охранителе. На эсминце тотчас дали задний ход и, удерживаясь машинами на месте, через несколько минут отсоединили тралящую часть паравана. С наступлением темноты миноносец вошел в район стоянки транспортов. Осторожно пробираясь между ними и удачно пройдя еще через три линии мин, «Суровый» в 23.40 стал на якорь в15 милях западнее острова Вайндло рядом с поврежденным эсминцем «Славный».

Эскадренный миноносец «Свирепый», с самого начала похода шедший южнее конвоя с поставленными параванами, после вторичной постановки дымовой завесы подсек мину. Около 22.20 «Свирепый» взял на буксир поврежденный эсминец «Гордый» из отряда главных сил. В итоге к концу дня 28 августа 1-й конвой, потеряв из своего состава два транспорта и ледокол, а также два тральщика, продвинулся дальше других конвоев почти до восточной кромки Юминдского минного поля. Ночью от подрыва на мине погиб буксир ОЛС-7.

В 14.50 28 августа двинулся 2-й конвой. В охранении конвоя находились канлодка «Москва» и сторожевой корабль «Щорс», шедшие в голове кильватерной колонны непосредственно за тралами тральщиков, а также четыре катера МО, из которых два держались за концевой парой тральщиков для расстреливания плавающих мин. Назначенные для проводки конвоя тральщики поочередно принимали с канлодки «Москва» уголь и продовольствие.

Причем два из них принимали запасы уже на ходу, и отошли от бортов канлодки только около 15.30. Между 17.30 и 18.30 2-й конвой обогнали корабли отряда главных сил.  В 18 часов пять «юнкерсов» пытались атаковать корабли, по ним открыли огонь тральщики сопровождения.

В районе острова Кери 2-й конвой начали обгонять корабли отряда прикрытия. Когда с этих кораблей открыли огонь по обнаруженным на севере торпедным катерам, канлодка «Москва» также открыла огонь по ним

Около 20.15 тральщики 2-го конвоя вошли в район Юминдского минного поля, однако не прошло и часа, как спокойная проводка конвоя была нарушена несколькими происшествиями.

Канонерская лодка типа «Москва»

« Щорс» 
 сторожевой корабль типа «Ижорец»

Ведущий тральщик конвоя №2 решил идти в пяти кабельтовых севернее фарватера, по которому прошел конвой №1 и два отряда кораблей. Эго было сделано для того, чтобы в темноте не наскочить на мины, подсеченные тральщиками впередиидущих отрядов.

При этом взрывами минных защитников были перебиты оба трала. Как выяснилось, на одном из тральщиков не было запасных тралов. Перегрузка на него запасного трала и последующая постановка заняли почти полтора часа. Столь длительная остановка 2-го конвоя в темноте на минном поле, конечно, была опасна для проводившихся кораблей и судов. Они, не соблюдая равнения в строю, беспорядочно налезали один на другого. При таких условиях транспорт «Эверита», шедший концевым в колонне, уклонился от протраленной полосы несколько к югу и в 22 часа погиб от подрыва на мине.

На борту транспорта находился гарнизон острова Найссар (до 1500 человек). Катер МО-501 успел спасти 42 человека.

Около 22.40, обходя тральщики 2-го конвоя севернее, их начали обгонять три эсминца арьергарда. С головного тральщика на эсминец «Калинин» просигналили: «Вы идете на минное поле, следуйте за нами, мы идем с тралом».
В 2 каб. от тральщика № 44 в 22.45 «Калинин» подорвался на мине.

Транспорт «Эверита»

Эсминец «Калинин»

Гидрографическое судно  «Восток»

Не убирая тралов, тральщики №43 и №44 пошли к поврежденному миноносцу, но так как в тралах одна за другой взорвались три мины, то пришлось заняться уборкой тралов, а к миноносцу в 22.52 подошел ТЩ № 47. В течение нескольких минут он принял 160 человек. За четверть часа до этого на тот же тральщик было принято 40 человек с подорвавшегося на мине и потонувшего ГИСУ «Восток».

В темноте управление конвоем было потеряно. Канлодка «Москва» в 22.35 стала на якорь в 9,5 мили севернее мыса Юминда, поблизости стали сетевые заградители, ГИСУ «Лоод» и два тральщика. Транспорты вскоре после 22 часов начали становиться на якорь по способности, и один только транспорт «Иван Папанин», оторвавшись от конвоя, прошел 17 миль на восток, благополучно миновав восемь линий мин.

В итоге 28 августа 2-й конвой, потерявший из своего состава один транспорт, застрял в западной части Юминдского минного поля и при этом остался всего с двумя тральщиками.

Тральщик № 47, принявший на борт 200 человек с погибших кораблей, ушел на Гогланд, а три других не имели запасных тралов.

Несколько раньше 2-го конвоя около 14.15 начал движение4-й конвой. Именно к этому конвою примкнули некоторые корабли и суда, пришедшие накануне 27 и28 августа из Моонзунда, и подводные лодки, вернувшиеся с позиций, — в том числе Щ-301, Щ-405, спасательное судно «Сатурн», магнитный тралыцик «Поводец». Конвой шел без обеспечения тральщиков. Катера-тральщики типа «Рыбинец» могли бы быть использованы для этих целей, но почему-то они тралы не поставили.

Конвой шел со скоростью менее 4,5 узла. По этой причине 2-й конвой, вышедший позже, по имевший скорость 5,5 узла, около 20 часов начал его обгонять. После захода солнца погибли на минах два корабля — канонерская лодка И-8 (в 20.32) и подводная лодка Щ-301 (в 20.48). Катер МО подобрал командира подводной лодки капитан-лейтенанта И.В. Грачева и 14 человек, 22 моряка погибли.

Катера-тральщики типа «Рыбинец»

Канонерская лодка И-8
довоенное фото

Подводная лодка
тип «Щ»

Последним покинул Таллин 3-й конвой.

Транспорты «Балхаш» и «Кумари» из состава конвоя, принявшие на борт гарнизон Палдиски, в охранении СКР «Щорс» прибыли на Таллинский рейд около 14 часов 28 августа. Следовательно,  и по этой причине первоначальный план перехода, предусматривавший выход 3-го конвоя из Таллина в 5 часов 28 августа, вероятно, пришлось бы изменить. Конечно, командование флотом могло бы и изменить первоначальный план, приказав 3-му конвою начать движение вслед за 1-м конвоем (ввиду неготовности тральщиков 2-го конвоя), и в случае опоздания упомянутых двух транспортов включить их в состав 2-го конвоя. Это позволило бы 3-му конвою пройти 28 августа на 12—15 миль дальше, чем он прошел в действительности.

Но, несмотря на то что и первоначальный и последующий планы перехода флота и без того во многом были нарушены, на «Кирове», видимо, не захотели отступать от установленного порядка выхода, вследствие чего 3-й конвой начал движение только в 15.20. Тральщики, выстроившись в строй уступа вправо, поставили тралы. Первая пара тральщиков шла непосредственно за концевым судном 2-го конвоя. Около 17 часов 3-й конвой начали обгонять корабли отряда главных сил, а затем отряда прикрытия. По тому же фарватеру впереди шел конвой №4, так что в конце концов образовался затор и порядок равнения в 3-м конвое нарушился. Корабли уменьшили ход до малого, и только на меридиане маяка Кери в 19.25, когда до наступления полной темноты оставалось около двух часов, был дан назначенный шестиузловый ход.

Обогнавшие 3-й конвой БТЩ отряда прикрытия расчистили путь, благодаря чему суда без задержки преодолели четыре линии мин.

Но в районе мыса Юминда, где пути 3-го конвоя и отряда прикрытия немного разошлись, с 21.43 в тралах тральщиков конвоя начали взрываться мины. Уже в темноте около 22.30 впереди начали обрисовываться силуэты кораблей и судов 2-го конвоя, становившихся на якорь. Тральщики 3-го конвоя, чтобы обойти их, уклонились к северу, но шедшие за ними суда в темноте не заметили этого и продолжали двигаться прежним курсом. Около 23 часов подорвался транспорт «Луга», имевший на борту 1226 раненых. Транспорт остался на плаву, и в 3 часа 29 августа с него на подошедший транспорт «Скрунда» пересадили 1206 человек.

Транспорт «Луга»
довоенное фото

Капитан и экипаж «Луги», в отличие от экипажей других судов, не организовали борьбу за живучесть судна, а, сообщив о его безнадежном положении, открыли кингстоны, а сами на шлюпке перебрались на транспорт «Вторая пятилетка». Между 23 часами и 23.30 транспорты 3-го конвоя  без какого-либо порядка стали на якорь в том же районе, где стояли корабли и суда 2-го и 4-го конвоев и арьергарда.

Флагман отряда главных сил  крейсер  «Киров» к 23.54 27 августа перешел с рейда к острову Найссар.

Трибуц В. Ф.
вице-адмирал
командующий флотом

28 августа с  1.24 до 5.10 он артиллерийским огнем поддерживал отходящие на посадку части 10  СК. Лидер «Ленинград» также стрелял по войскам противника. В 11.01 на «Киров» прибыл вице-адмирал В. Ф. Трибуц, на крейсере был поднят флаг командующего флотом.

В 15.25 корабли отразили атаку четырех самолетов.

Стоявшие близ восточного  берега  острова Найссар корабли отряда главных сил около 16 часов по сигналу с крейсера «Киров» начали выстраиваться в походный порядок. Головным шел тральщик «Шпиль» (с командиром 1-го ДБТЩ), за ним строем уступа вправо — «Фугас», «Гафель», «Верп»  и  Т-217.

Дебелов H. C.
командир БТЩ-207 «Шпиль»

Непосредственно  за тральщиками шел ледокол «Суур-Тыл», за ним эсминец «Сметливый».

Тральщики типа «Фугас»

Ледокол «Суур-Тыл»

Эсминец «Сметливый»

Ширина тральной полосы достигала трех кабельтовых. Поэтому эсминцы «Яков Свердлов» и «Гордый», которые держались в охранении «Кирова» на курсовых углах 60е левого и правого борта на расстоянии  в  3—5  каб., должны  были идти  вне протраленной полосы, прикрываясь лишь поставленными параванами. На шедшем перед крейсером эсминце «Сметливый» и на концевом лидере «Ленинград» также поставили параваны, скорость отряда — 14 уз. Начавшиеся в 18.02 атаки авиации противника (7 самолетов) отражались мощным огнем зенитной  артиллерии кораблей, и ни одна бомба не достигла цели. Вместе с тем были  защищены от ударов с воздуха транспорты 2-го и 3-го конвоев, которые обгонял отряд, следовательно, на этом отрезке пути примерно до меридиана маяка Кери задача отряда главных сил, заключавшаяся в прикрытии транспортов от атак противника, была выполнена. Однако, встретив мощный  отпор,  немецкие  пилоты  избрали  целью своих последующих атак суда 1-го каравана, где противовоздушная оборона была значительно слабее, и добились попаданий в ледокол «Вольдемарс» и транспорт «Вирония».

ЛЕД «Криштьян Волдемарс»   

Транспорт «Вирония»

Гибель людей в море

Между 19 часами и 19.30 юминдская батарея с дистанции 115—95 каб. дважды открывала огонь по крейсеру. В ответ он сделал шесть залпов из орудий главного калибра.

Дымовая завеса, поставленная эсминцами и катерами, не позволила противнику пристреляться. Идя тем же путем, что и 1-й конвой, отряд главных сил держался в полосе, протраленной тральщиками  конвоя,  поэтому  БТЩ  отряда подсекли всего две мины.

Около 19.30 отряд начал обгонять концевые корабли 1-го конвоя, обходя их с юга. БТЩ «Фугас», «Гафель» и Т-217 начиная с 19.50 в течение нескольких минут вытралили два минных защитника и четыре мины, взрывами  которых у  них  к  20.10 были перебиты тралы. Порядок движения БТЩ при замене тралов нарушался,  при этом с тралами шли всего три или два тральщика. В это  время отряд главных сил обгонял суда 1-го каравана, проходя  почти вплотную к ним с юга. Суда конвоя остановились и медленно дрейфовали на юг, стесняя движение кораблей отряда. Нарушился порядок равнения в их кильватерной колонне. В таких условиях подводная лодка С-5, шедшая за «Кировым», в 20.11 подорвалась на плавающей мине и через 40 сек. затонула.

Спаслись только девять человек, включая командира бригады, капитана 1-го ранга Н. П. Египко. Опытные экипажи БТЩ стремились быстрее заменить тралы и занять места в строю. Тем не менее комфлота с «Кирова» неоднократно подгонял их, передавая по УКВ, а затем прожектором: «Исправить строй», «Ускорить постановку тралов». Обогнав суда 1-го конвоя, отряд главных сил шел впереди всего флота. Около 20.35 «Киров» правым параваном захватил мину, которая не взорвалась, но через несколько минут параван с миной всплыл и стал приближаться к борту крейсера. Тралящую часть охранителя обрезали автогеном, и это помогло предотвратить подрыв на мине.

Подводная лодка класс С (средняя)

Во время этого маневра крейсер уменьшил ход до малого, и поэтому еще больше отстал от БТЩ, хотя и до того расстояние от концевого тральщика до крейсера составляло от полугора до двух миль. Вообще строй ни одного другого отряда или конвоя не растягивался до такой степени, как строй отряда главных сил. Подводные  лодки  плохо  держались  в  строю, часто уклонялись в сторону и уменьшали ход при обнаружении  плавающих мин. Поэтому концевые лодки и лидер «Ленинград» нередко шли в стороне от тральной полосы.

Лидер «Ленинград»

Тральщик «Шпиль»

Уже в 18.30 расстояние от головного тральщика «Шпиль» до  замыкающего лидера «Ленинград» составляло  6 миль и продолжало увеличиваться.

Течением мимо лидера проносило множество плавающих мин, сорванных штормом с якорей и подсеченных тральщиками. Эти мины экипажу пришлось баграми и шестами отводить от борта. Несмотря на это, оба паравана захватили по мине. Не имея возможности маневрировать, командир приказал обрубить тросы параванов и задним ходом вывел лидер из опасной зоны.

Затем остановил корабль, чтобы поставить новые параваны.
В этот момент по стоявшему без хода лидеру открыла огонь батарея с мыса Юминда. «Ленинград» открыл ответный огонь и заставил ее замолчать. Пока лидер менял параваны и отбивался от батареи, отряд ушел вперед

В  20.32 взрывом был перебит трал головного  БТЩ «Шпиль», а «Гафель» иТ-217 еще не успели заменить тралы.

Ширина тральной полосы уменьшилась до 1,5 каб. С БТЩ  «Шпиль» предупредили эсминец «Яков Свердлов», что на его  пути плавает подсеченная мина «Яков Свердлов» уменьшил  ход до самого малого, но на таком ходу параван-охранитель  не мог принести пользу. В 20.50 эсминец подорвался на мине и переломился пополам.

Эсминец «Яков Свердлов»

Через 5—6 минут корабль затонул, из его экипажа и находившихся на борту пассажиров погибло 114 человек. Долгое время после войны в нашей литературе существовала красивая легенда, будто бы эсминец принял на себя торпеду, выпущенную с подводной лодки по крейсеру «Киров», и тем самым прикрыл собой флагмана. Вот только ни немцы, ни финны не направляли свои подводные лодки в самый центр своего же минного заграждения.

В правом параване «Гордого» в 20.36 взорвалась мина в 5—8 м от борта.  При этом заклинило руль в положении «лево на борт». Эсминец описал циркуляцию влево и, пройдя перед форштевнем «Кирова» и под кормой «Сметливого», остановился  на левой раковине  крейсера  Повреждения «Гордого» оказались очень тяжелыми. В корпусе появилась течь, через разошедшиеся швы и трещины в обшивке вода затопила  все  три  котельных  отделения  (всего  эсминец принял 420 т), на некоторое время корабль лишился хода.

Ефет Е. Б.
капитан 3-го ранга
командир эсминца «Гордый»

Командир эсминца капитан 3-го ранга Е. Б. Ефет, не желая рисковать  всем экипажем,  приказал остаться  на корабле офицерам, старшинам групп, зенитчикам и личному составу аварийных  партий.  Остальные были сняты  подошедшим БТЩ «Гак» из отряда прикрытия.

Около 21 часа с крейсера «Киров» открыли огонь по обнаруженному слева в  15 каб. перископу Незадолго до этого  «Сметливому»  было  приказано  выйти  в  охранение крейсера с левого  борта на место  «Якова Свердлова».  На «Сметливом» исполнили  приказание,  но  при  этом доложили, что эсминец идет по непротраленной полосе. Вслед за тем взрывом мины был перебит трал БТЩ «Верп», а в параване крейсера обнаружена мина.

Панков С.В. 
командир БТЩ-210 «Гак»

Эсминец   «Гордый»

БТЩ «ГАК» Т-210

Наконец, в 21.15—21.17 артиллерийским  огнем  крейсера  была  отражена  атака четырех торпедных катеров противника, скрывшихся под прикрытием дымовой завесы в 70—80 каб. севернее отряда главных сил. После этого в 21.25 «Сметливому» было приказано занять прежнее место в голове флагмана. В это же время  командующий КБФ по радио приказал командиру Кронштадтской ВМБ выслать ледокол «Октябрь» для буксировки поврежденного миноносца «Гордый».

Не  имея  полной  уверенности  в  отсутствии  минных заграждений противника на Западном Гогландском плесе, командующий флотом еще до захода солнца принял решение не подвергать корабли отряда главных сил риску подрыва на не замеченных в темноте плавающих и подсеченных  минах. Было решено стать на якорь  в районе маяка Родшер, о  чем в  20.26  была послала радиограмма в два адреса — начальнику штаба КБФ  (на лидер «Минск») и командиру  Кронштадтской ВМБ. Этой же радиограммой, подписанной Военным советом КБФ, было приказано сосредоточенным у Гогланда тральщикам протралить фарватер и к 4.30 29 августа подойти к крейсеру «Киров».

Ледокол «Октябрь»

Это  приказание  дошло  до  командира  гогландского отряда только около 0.30 29 августа. Высланные им шесть тральщиков  протралили  фарватер,  около6.40  встретились у Родшера с отрядом главных сил и получили приказание командующего КБФ идти навстречу отряду прикрытия. В дальнейшем эти тральщики и другие корабли гогландского отряда занимались  главным образом буксировкой поврежденных транспортов и доставкой спасенных людей на остров Гогланд.

Ввиду сгустившейся темноты корабли отряда главных сил в 23.05 стали на якорь в восьми милях севернее маяка Вайндло, не дойдя нескольких миль до первоначально намеченного района.

Пантелеев Ю. А.
 контр-адмирал НШ КБФ
 командир отряда прикрытия

Ввиду сгустившейся темноты корабли отряда главных сил в 23.05 стали на якорь в восьми милях севернее маяка Вайндло, не дойдя нескольких миль до первоначально намеченного района.

Пять БТЩ были расставлены в круговом охранении отряда, сильно уменьшившегося в составе. В частности, отсутствовал лидер «Ленинград», с которым на крейсере «Киров» уже давно потеряли зрительную связь и который в конце концов около 23 часов присоединился к отряду прикрытия.

Корабли отряда прикрытия до 6 часов 28 августа вели отсечный огонь, обеспечивая посадку на транспорты войск и эвакуированных, минирование гаваней. С берега по кораблям стреляли батареи противника, корабли были вынуждены маневрировать по рейду, не прекращая огня.

В  6.50 на лидер «Минск» прибыл НШ КБФ контр-адмирал Ю. А. Пантелеев (он же командир отряда прикрытия) и группа командиров штаба На лидере был развернут ЗКП флота.

В  7.50 со стороны  финского  побережья  показались торпедные катера.

С  «Минска» по ним открыли огонь  и заставили повернуть обратно. Как выяснилось впоследствии, это были катера, посланные на разведку к шхерам. Отряд прикрытия начал движение в 17.15. В районе буя Аэгна подводные лодки М-98 и М-102 по сигналу с лидера «Минск» отделились от отряда и, погрузившись, пошли на назначенные им позиции. Так же, как и при проводке отряда главных сил, базовые тральщики выстроились с параван-тралами в строй уступа вправо. Головным шел БТЩ «Гак», на котором находился начальник  штаба  бригады  траления  капитан  3-го ранга В. П. Лихолетов, за ним шли «Рым», БТЩ-218, БТЩ-215 и «Патрон».

Лихолетов В. П.
капитан 3-го ранга
начальник штаба бригады траления КБФ

Ефимов М.П.
командир БТЩ-203 «Патрон»

В кильватерной колонне отряда головным был лидер «Минск», а концевым — эсминец «Скорый». На лидере и обоих эсминцах были поставлены параваны-охранители.
Идя со скоростью 12 узлов, отряд прикрытия в районе маяка Кери обогнал, суда 3-го конвоя. . Несколько раз налетавшие перед тем самолеты противника отгонялись зенитным огнем лидера и эсминцев, так что и в этом случае присутствие боевых кораблей в районе следования транспортов послужило для них надежным прикрытием от атак с воздуха.

В 19.42 сигнальщики обнаружили слева двадцать градусов пять торпедных катеров. Спустя две минуты «Минск», «Славный» и «Скорый» открыли огонь (13  130-мм орудий). Катера вынуждены  были отвернуть.

Безуспешной была и вторая атака в 21.10. Слабый артиллерийский огонь с мыса Юминда  в  20.07  прекратился  тотчас  после  постановки дымовой завесы.

В  19.33  в  западной части  Юминдского  заграждения взорвалась первая мина, повредив трал. Подсечения мин и взрывы мин в тралах следовали один за другим и в течение двух часов, до 21.39, пять БТЩ вытралили 21  мину и один минный защитник. Поэтому ширина тральной полосы чаще всего не превышала 1,5 каб., при этом сама полоса не всегда была сплошной, вследствие чего в 20.24 взорвалась мина в правом параване эсминца «Славный». В результате взрыва навигационные приборы эсминца были повреждены, но он продолжал идти в кильватер подводным лодкам Оборванный взрывом правый параван был заменен, но через час,  в 21.35, в нем опять взорвалась мина. Оба взрыва произошли в 10—15 м от правого борта. Во многих местах обшивка была вдавлена внутрь, через разошедшиеся швы вода затопила два артиллерийских погреба, котельное отделение, центральный артиллерийский пост. От сильных сотрясений вышли из строя ряд вспомогательных механизмов и электронавигационное приборы.  Корабль на время лишился хода, была послана радиограмма с просьбой о помощи. После заводки пластыря основные повреждения  были устранены, но до рассвета пришлось стоять на якоре, так как компасы бездействовали.

Около полуночи  был обнаружен ставший рядом на якорь «Суровый». Одновременно по носу заметили плавающую мину. Ее оттолкнули шестами, и она прошла вдоль борта. После этого наблюдение за минами велось со спущенной шлюпки, державшейся впереди форштевня миноносца.

Около 21.20 БТЩ «Гак», на котором в это время убирали поврежденный взрывом мины трал, обнаружил в темноте отставшие от отряда главных сил две подводные лодки и лидер «Ленинград». Далее стоял эсминец «Гордый» с поднятым сигналом «Терплю бедствие, требуется немедленная помощь». Принимая во внимание, что на «Гаке» трал еще не был поставлен (на это требовалось 20—30 минут), начальник штаба бригады траления, получив разрешение командира отряда прикрытия, в 21.25 повернул к «Гордому», приказав находившемуся на БТЩ-215 командиру 2-го ДБТЩ продолжать проводку отряда прикрытия.

Лидер «Минск»

На «Гордом» преувеличили степень полученных повреждений и поэтому почти весь личный состав пересадили на тральщик. «Гак» попытался взять эсминец на буксир, но это оказалось не под силу его машинам, о чем было доложено на «Минск». По существу, не было необходимости в немедленном буксировании  аварийного эсминца. Вскоре после 22 часов с запада подошел эсминец «Свирепый». Начальник штаба отряда траления  попросил его  командира оказать помощь «Гордому». Аналогичное указание на «Свирепом» было получено от командира отряда легких сил с «Кирова».

На «Свирепом» убрали параван и стали подходить к «Гордому». При этом по носу обнаружили плавающую мину, от которой уклонились. Это новое напоминание, что весь этот маневр осуществлялся на минном поле; казалось бы, должно было заставить немедленно прекратить всякие попытки буксирования и приказать все трем кораблям стать на якорь. Однако «Гак» поставил параван-трал и повел за собой оба миноносца. Вскоре после полуночи буксиры лопнули.

Эсминцы почему-то не стали на якорь и до рассвета лежали в дрейфе. За ночь их снесло примерно на две мили к югу от того места, где остался стоять «Минск».

После того как БТЩ «Гак» в 21.25 повернул к «Гордому», с тралами продолжали идти только два БТЩ: Т-215 и Т-218. Было уже довольно темно, держать равнение в общем строю было затруднено, в связи с чем лидер «Минск» уклонился к югу от протраленной полосы, и в 21.40 в его правом параване в  10—12 м от борта взорвалась мина. Кораблю были причинены серьезные повреждения. В корпусе образовалась пробоина площадью 2,5 м2, при этом корпус был сильно деформирован, внутрь корпуса поступило свыше 500 т воды, были  затоплены  все  помещения  ниже  нижней  палубы  и первое котельное отделение, появился крен на правый борт и дифферент на нос. Все три турбины остановились, погас свет,  вышло  из  строя  рулевое управление, штурманские приборы, компасы.

Вслед за «Минском» корабли отряда прикрытия, отработав задним ходом, остановились, но на БТЩ не заметили взрыва в параване лидера и продолжали идти вперед. После доклада концевого  БТЩ  о том, что лидер  сильно  отстал и  скрылся из виду, на всех четырех тральщиках, не имея возможности останавливаться с поставленными тралами, только уменьшили ход. Около  22.20  БТЩ окончательно оторвались  от отряда прикрытия,  командир  которого не передавал им никаких указаний.

На лидере «Минск» до такой степени были увлечены борьбой за непотопляемость, что первое время все позабыли о тральщиках, которые ушли вперед. Энергично и умело проведенными мерами поступление воды было остановлено, началась откачка воды из помещений. Но еще не было уверенности в исправности всех механизмов. Ночная стоянка на якоре не предусматривалась планом перехода флота, и у командования отряда прикрытия не было желания слишком долго оставаться на месте. На «Киров» по радио сообщили: «Подорвался на мине, принял шестьсот тонн воды. В помощи пока не нуждаюсь».

Эсминцу «Скорый» было приказано взять лидер на буксир. Вместе с тем пытались вернуть ушедшие БТЩ, но пока на них передавали соответствующие радиограммы и пока эти радиограммы были получены и расшифрованы, все четыре БТЩ («Рым», «Патрон», Т-215, Т-218), уже подошедшие к району якорной стоянки отряда главных сил, по приказанию комфлота вступили в охранение крейсера «Киров».

Эсминец  «Скорый»  проект 7У 30 бис

Командир «Скорого» намеревался буксировать «Минск» борт о борт, но с лидера приказали подойти с носа. Выполняя опасный маневр на минном поле, «Скорый», обойдя лидер с левого борта, и затем, подходя задним ходом кормой к носу лидера, в 22.15 подорвался на мине. Взрыв произошел в районе второго машинного отделения, корпус эсминца переломился надвое. Экипаж ничего не успел предпринять для спасения корабля. Через несколько минут обе части эсминца затонули. Из личного состава корабля катерами МО и посыльным судном «Пиккер» было спасено всего 78 человек.

Схема повреждений эсминца «Скорый» 28 августа 1941 г.

Командир капитан 3-го ранга A. Н. Баландин и комиссар эсминца не пожелали уйти с корабля, оставаясь все время на мостике.
После гибели «Скорого» «Минск» вместе с другими кораблями отряда стал на якорь в 12 милях западнее маяка Вайндло, в восточной части Юминдского минного поля.

В том же районе остановились в темноте отдельные транспорты из состава 1-гои 2-го конвоев, четыре эсминца и лидер «Ленинград». Этот  корабль в течение  нескольких минут получил два противоречивых приказания. В 22.20 командир отряда прикрытия приказал ему взять на буксир эсминец «Гордый» (на «Минске» не знали, что его уже ведет «Свирепый»). На «Ленинграде» привели в порядок параваны, и он пошел к «Гордому».

Но через три минуты была получена радиограмма  командующего  КБФ  с приказом выйти на левый траверз  «Кирова» вместо  «Сметливого»,  который шел в голове крейсера. Лидер повернул на восток, но идти дальше в темноте среди скопления кораблей и судов было невозможно. Около 23 часов «Ленинград» стал на якорь, по бортам были расставлены матросы с веслами и шестами для  отталкивания  плавающих мин. С лидера «Минск» на «Ленинград» незадолго до полуночи приказали: «Утром пойдете за тральщиком головным, за вами пойдет «Минск», у него не действует компас».

Посыльное судно «Пиккер»

Эсминцы «Калинин», «Артем», «Володарский», «Яков Свердлов» были эсминцами типа «Новик»

Около 2 часов 29 августа в миле от «Минска» стал на якорь БТЩ  «Гак»,  единственный из тральщиков отряда прикрытия, вернувшийся к отряду.

Эсминцы  арьергарда  с  вечера  27  августа  перешли  к острову Вульф и Суропскому проходу, откуда всю ночь вели методический огонь. В 5.00 28 августа эсминцы «Калинин», «Артем», «Володарский», «Яков  Свердлов»  и три  спасательных судна получили  приказ  направиться в Минную гавань, так как транспорты, предназначенные для принятия оставшихся войск, не прибыли в гавань. На эсминцы была погружена часть войск.  Под минометным и пулеметным огнем эсминцы сняли с полуостровов Виймси и Пальясари несколько сот бойцов и  командиров («Калинин»  принял  273 человека, «Артем» — 235 и «Володарский» — 232).

По плану арьергард должен был выйти в 10.30 28 августа, а в действительности в 16 часам снялся только отряд главных сил. Эсминцы «новики» в это время продолжали вести редкий огонь по берегу и принимать отдельные шлюпки с бойцами.

Арьергард держался на рейде до темноты, прикрывая отход кораблей и отбивая атаки авиации на транспорты. Корабли отразили более 10 атак, эсминец «Калинин» сбил один Ю-88.

Только в 21.15 эсминцы арьергарда покинули рейд, ведя на ходу огонь по батареям противника, прорвавшегося к Пирите — Кадриоргу.

Ралль Ю. Ф.
командир арьергарда

27 августа, в светлое время суток впереди кильватерной колонны эсминцев должны были идти в строю уступа сторожевые корабли с поставленными параван-тралами, а в темное время суток все шесть кораблей должны были выстроиться в общую кильватерную колонну. Миноносцам и днем и в темноте надлежало идти с поставленными  параванами-охранителями. При таких условиях опасности подрыва подвергался  бы  один только головной сторожевой корабль. Однако установленный походный ордер был нарушен.

Сторожевые корабли арьергарда находились не в голове, а позади миноносцев. В связи с этим миноносцы в первое время шли малым ходом, чтобы дать возможность сторожевым кораблям занять свое место в походном ордере. Но из-за сгущавшейся темноты, или по каким-либо иным причинам пути миноносцев и сторожевых кораблей разошлись, и обе группы кораблей, идя параллельными курсами, больше уже не встретились.

Около 22.20 с головного эсминца «Калинин» обнаружили впереди силуэты транспортов 2-го или 3-го конвоя. Миноносец уклонился на 3—4 каб. к северу и на нем увеличили скорость до 12—14 узлов. То есть корабли арьергарда, пытаясь обогнать транспорты, пошли по непротраленному району. Об этом им сигнализировали с тральщиков, но эсминцы не среагировали. Вскоре взрывом мины был оборван правый параван эсминца «Артем». На корабле на несколько минут уменьшили  ход для  устранения мелких  повреждений,  а затем полным ходом начали догонять ушедшие вперед два эсминца и одновременно готовили к постановке запасной параван.

Около 22.45 «Калинин» подорвался на мине.

Следовавший концевым «Артем» (брейд-вымпел командира 3-го ДЭМ А. Н. Сидорова) сразу остановился, а «Володарский» застопорил машины, пройдя несколько вперед. Контуженый взрывом командир арьергарда Ю. Ф. Ралль ушел на катере на Гогланд. Командование арьергардом перешло к командиру дивизиона капитану 3-го ранга А. Н. Сидорову.

Эсминец «Калинин»

Эсминец  «Володарский»

Эсминец «Артем»

В первое время с «Калинина» не поступало тревожных известий, но минут через 20—30 с него передали: «Нуждаюсь в немедленной помощи». Чтобы не дрейфовать на минном ноле, «Артем» стал на якорь. После получения с «Калинина» сигнала о помощи «Артем» немедленно  снялся  с якоря.
В это время (23.50) подорвался на мине и быстро затонул «Володарский»

В 24.00 «Артем» при попытке оказать помощь своим терпящим бедствие собратьям подорвался на мине и мгновенно затонул.

Катера МО смогли спасти с обоих эсминцев всего 71 человека. «Калинин» продержался на плаву в течение часа, его экипаж был снят на тральщик №47. Так погибли все оставшиеся балтийские «новики».

Сторожевые корабли «Снег» (под брейд-вымпелом командира дивизиона капитана 3-го ранга В. Л. Филиппова), «Буря» и «Циклон» около 22 часов приблизились к хвосту стоявшей без движения колонны транспортов 2-го конвоя.

В 22.15 концевой СКР «Циклон» подорвался намине и затонул.

«Буря» и «Снег», пройдя малым ходом вперед, в полночь встали на якорь среди  скопления кораблей и судов 3-го конвоя.

Ночная  стоянка отряда главных сил в районе маяка Вайндло прошла спокойно, без единого выстрела и без особой напряженности в радиопереговорах, в ходе которых со стороны командования КБФ не последовало никаких особых указаний командирам отрядов и конвоев. Само собой подразумевалось, что каждый из них будет действовать самостоятельно с единой общей целью — в кратчайший срок закончить переход в Кронштадт. Точная обстановка в районах ночной стоянки транспортного флота на крейсере «Киров» не была известна, так как и сами командиры конвоев не знали мест стоянки некоторых своих кораблей и судов. Составы конвоев в темноте перемешались, порядок можно было навести только на рассвете.

Общая длина района ночной стоянки флота превышала 30 миль.

«Циклон», «Буря» и «Снег» - сторожевые корабли типа «Ураган»

Сторожевой корабль «Буря»

Дальше всех на востоке в отрыве от остального флота стояли корабли отряда главных сил. В 14—20 милях западнее их, в 8—10 милях севернее маяка Мохни, стояли оба лидера,  четыре  эсминца,  несколько  транспортов  и отдельные корабли и тральщики 1-го, 2-го и 4-го конвоев. Основная масса транспортов 2-го и  3-го конвоев остановились  на ночь в западной части района в  8—10 милях севернее мыса Юминда. Положение этой группы судов было самым невыгодным, так как она находилась в сфере действенного огня юминдской  батареи, в средней части Юминдского минного поля, для форсирования  которого имелись самые ограниченные тральные силы, и, что самое главное, этим судам оставалось не менее восьми — девяти часов хода до района Гогланда, где можно было надеяться на помощь истребителей. Но и транспортам, которым удалось продвинуться дальше к востоку в район Мохни, оставалось пройти до Гогланда не менее 30 миль. Прикрыть  транспортный флот от ожидавшихся  атак авиации могли только боевые корабли.

Однако из десяти эсминцев пять уже погибли. «Гордый» был серьезно поврежден, «Славный» также имел повреждения. «Суровый» сопровождал  «Славного». «Свирепый» был занят  буксировкой «Гордого». «Сметливый» охранял крейсер «Киров».

Следовательно, прикрыть конвои от атак вражеской авиации могли только находившиеся в их охранении сторожевые корабли, канонерские лодки, тральщики и сетевые заградители. Но от всех этих малых кораблей нельзя было требовать больше, чем позволяли их слабое зенитное  вооружение.

Тотчас после постановки на якорь крейсера «Киров» командующий КБФ послал командующему ВВС флота радиограмму с приказанием с рассветом 29 августа прикрывать истребительной авиацией не менее трех групп кораблей, растянувшихся вдоль Финского залива.

Морской разведчик гидросамолет МБР-2

Еще одной радиограммой было приказано с рассветом выслать самолеты МБР-2 для непрерывного поиска и уничтожения подводных лодок противника. И это было все, что смогло предпринять со своей стороны командование КБФ.

Как только стало рассветать, на крейсере «Киров» подняли сигнал «буки», а в 5.28 он снялся с якоря.

Пять БТЩ, проводившие крейсер 28 августа, выстроились в строй уступа с параван-тралами, а четыре БТЩ отряда прикрытия заняли места в охранении по левому и правому борту крейсера и ледокола «Суур-Тыл». С тральщиков так часто сбрасывали глубинные бомбы для «профилактического» бомбометания, в конце концов был израсходован весь запас бомб. Вражеские самолеты, ища более легкой добычи, не слишком досаждали крейсеру, и все произведенные им атаки, отбивавшиеся хорошо управляемым огнем корабельной зенитной артиллерии, оказались безуспешными — сброшенные с самолетов бомбы падали в 100—200м от крейсера. Во время перехода крейсер отразил атаки 32 самолетов, ни одна из более 80 бомб, сброшенных на корабль, не достигла цели.

И-16

В 8.28 для сопровождения эскадры прилетели два МБР-2, а в 8.45 — истребители И-16 и И-153.

Начиная с 8.30 на «Киров» стали поступать радиодонесения о тяжелом положении транспортного флота.

И-153

Командир дивизиона канонерских лодок сообщил, что самолеты противника бомбят транспорты в районе Мохни.

Командир сторожевого корабля «Буря» дважды просил выслать истребители для прикрытия конвоя от атак бомбардировщиков.

Еще не зная о гибели эсминцев арьергарда, командующий КБФ около 13.15 послал приказание об оказании помощи транспортам командиру арьергарда на «Калинин», а также командиру ютландского отряда. Но все корабли и суда этого отряда уже с утра были высланы на Западный Гогландский плес

Пройдя северным фарватером, отряд  главных сил, с присоединившимися  кораблями  отряда  прикрытия,  в 16.40 пришел на Кронштадтский рейд.

В течение ночи на лидере «Минск» исправили повреждения, запустили турбогенераторы и осушили затопленные отсеки. Машины были в  исправности, корабль мог идти самостоятельно. Ввиду рассогласования компасов на «Минске» лидеру «Ленинград» было приказано быть головным.

С рассветом БТЩ «Гак» протралил место стоянки лидеров, при этом в трале взорвались две мины. В 6.40 отряд двинулся вперед. За «Гаком» шли два лидера, две подводные лодки, посыльное судно «Пиккер», а также эсминцы «Суровый» и «Славный». С «Ленинграда» обнаружили три мины, которые были расстреляны из 45-мм орудий.

В 6 часов эсминец «Свирепый» возобновил буксировку «Гордого». Они благополучно вышли с Юминдского минного поля, и «Свирепый» восьмиузловым ходом привел поврежденный эсминец в Кронштадт. По пути эсминцы дважды — в 8.45 и около 13 часов — подверглись ожесточенным атакам с воздуха, но ни одна из сброшенных бомб не попала в цель.

В этот день немецкие летчики атаковали особенно яростно, многие корабли не подвергались таким атакам за все два месяца войны. Находившийся на «Свирепом» командир 4-го ДЭМ В. И. Маслов доложил по радио, что боеприпасы на исходе, и для прикрытия эсминцев были высланы истребители.

Шедший в кильватер «Гордому» сторожевой корабль «Аметист» в 9.50 сбил самолет противника. Для сокращения пути БТЩ  «Гак», не придерживаясь фарватера, пошел прямым курсом к Родшеру. Самолеты противника несколько раз атаковали отряд прикрытия, но не добились успеха. В частности, между 7 и 10 часами вражеские самолеты, внезапно появляясь в разрывах облачности, дважды пытались атаковать лидер «Ленинград» и трижды — эсминец «Славный», но благодаря точной стрельбе зенитной артиллерии немцы сбросили бомбы крайне беспорядочно.

Ju-88A-4

В 10.20, когда отряд прикрытия, шедший северным фарватером, уже подходил к району острова Лавенсари, на лидере «Минск» был получен сильно запоздавший радиотелеграфный ответ командующего флотом на одну из просьб о возвращении четырех БТЩ. В этой радиограмме, посланной с «Кирова» в 9.12, сообщалось, что в 6.45 навстречу отряду прикрытия  были  направлены семь тральщиков. Приняв к сведению эту телеграмму, свидетельствующую о плохой работе походного штаба командующего флотом, командир отряда прикрытия, не видя больше надобности в движении за тралом,  стеснявшим свободу маневра при уклонении от атак пикировщиков, приказал БТЩ «Гак» продолжать проводку подводных лодок и посыльного судна «Пиккер», а сам с обоими лидерами и эсминцем «Сметливый» увеличил в 10.30 скорость с 12 до 22 узлов и пошел в Кронштадт.

В 10.35 над кораблями появились два МБР-2, а затем прилетели 15 И-16 для сопровождения.
Около 12.30 «Минск» вступил в кильватер  крейсеру «Киров». В 17.05  корабли стали на якорь на кронштадтском рейде, а «Минск» в 17.16 ошвартовался к стенке Усгь-Рогатки. В течение ночи командиру 1-го конвоя  с  помощью катеров МО удалось восстановить связь с тральщиками и транспортами, и к рассвету каждому транспорту было указано его место в общем строю кильватерной колонны.

И-16

Транспорт «Казахстан» был поставлен головным в колонне, транспорт «Иван  Папанин» также был включен в состав 1-го конвоя.

Как только начало светать, четыре тральщика, поставив тралы, выступили в голове конвоя. Вскоре они вытралили две мины — последние, вытраленные при проводке 1-го конвоя, так  как на дальнейшем пути этого конвоя  минных заграждений не было. Но вместо минной угрозы появилась серьезная угроза с воздуха. На переходе от острова Вайндло до Кронштадта минная обстановка была несложной и не вызвала гибель кораблей и судов. Основной опасностью на этом участке пути стала вражеская авиация. С 7 часов на переходе от острова Родшер до Готланда авиация противника группами по  5—10 самолетов непрерывно бомбила корабли и суда. Авиационное прикрытие конвоев не было организовано. Первая  пара истребителей  появилась над кораблями лишь в 8.45, в дальнейшем в воздух была поднята вся свободная истребительная авиация.

Эсминцы «Свирепый» и «Суровый»

В течение почти часа одновременно с 1-м конвоем, но несколько  севернее следовали  на восток корабли отряда прикрытия, но они постепенно довели  скорость хода до 12 узлов и быстро оставили позади 1-й конвой, шедший пятиузловой скоростью. Вечером 28 августа и утром 29 августа с транспортов видели, что боевые корабли обгоняли их и «бросали на произвол судьбы». Так писали потом в своих рейсовых донесениях некоторые капитаны  погибших транспортов, знавшие, что истребительная авиация не могла прикрывать конвои ни в районе минного поля противника, ни на Западном Гогландском плесе, но не знавшие, в каком состоянии находились боевые корабли, обгонявшие конвой утром 29 августа.

Эсминцы «Свирепый» и «Суровый», входившие в охранение конвоя, ночью оставили транспорты и с утра 29 августа шли с отрядом прикрытия.

Транспорт «Казахстан», на котором находилось около 5000 человек, в том числе 356 раненых, в течение всего дня подвергался ожесточенным атакам  вражеской авиации. В результате попадания  бомб транспорт потерял ход,  на судне возник пожар. Несколько часов шла борьба с огнем.

Атаки вражеских самолетов не прекращались. Судно приткнулось к отмели у острова Вайндло. На остров высадили 2300 бойцов и командиров. Через несколько дней корабли гогландского отряда эвакуировали их в Кронштадт.

На помощь транспорту пришли тральщик №121, сторожевой корабль «Разведчик» и другие корабли. 2 сентября «Казахстан» удалось  привести в  Кронштадт. Героические действия экипажа «Казахстана» были отмечены в приказе Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина №303  от 12.09.1941 г.

Все остальные транспорты, входившие 29 августа в состав 1-го конвоя, стали жертвами авиации противника.

Смирнов А. П.
капитан транспорта «Иван Папанин»

Два из них, «Иван Папанин» и «Ярвамаа», затонули на Западном Гогландском плесе.

«Иван Папанин» имел на борту более 3000 бойцов и 300 автомашин. Во время очередного налета в судно, находившееся в 19 милях от Гогланда, попали две бомбы. Погибли и получили ранения 70 человек. Вспыхнул пожар.

Транспорт «Иван Папанин»,  довоенное фото

Экипажу удалось довести горящий теплоход до Гогланда и посадить на мель. Более 2500 пассажиров было высажено на берег.

Покинутый транспорт порывом ветра снесло с мели в море. На следующий день он был добит авиацией.

С парохода «Ярвамаа» спаслось 11 пассажиров и 5 человек команды. Плавучая мастерская «Серп и молот» при подходе к Гогланду была атакована самолетами, бомба попала в носовую часть судна.

«Серп и молот» выбросился на камни у южной оконечности Гогланда, на берег высадились 550 человек. Плавмасгерская в результате попадания еще трех бомб загорелась и в течение двух дней полностью выгорела. Транспорт «Алев», на котором находились 1280 пассажиров (в т.ч. 843 раненых), был поврежден при налете авиации, а затем подорвался на мине. Он затонул в нескольких милях западнее Лавенсари, погибло 140 пассажиров и 9 членов экипажа.

Транспорт «Ярвамаа», довоенное фото

Плавучая мастерская «Серп и молот»,  довоенное фото

Транспорт «Алев», довоенное фото

В результате 47 атак бомбардировщиков около 17 часов восточнее Гогланда погиб транспорт «Калпакс». На нем погибло 1100 человек, в том числе 700 раненых бойцов. Значительная часть людей, державшихся на воде после гибели судна, была расстреляна фашистскими летчиками из пулеметов. Катера подобрали 70 человек, в т.ч. 16 членов экипажа. Около 18 часов юго-западнее Лавенсари в результате атаки 14 бомбардировщиков погиб транспорт «Атис Кронвальдс», имевший на борту до 1000 пассажиров. Часть пассажиров была спасена, точное число погибших неизвестно.

К этому времени зенитный огонь тральщиков и кораблей охранения заметно ослаб, так как почти весь боезапас был израсходован. По такой же причине подводная лодка Щ-308, не имея больше снарядов, легла на грунт. Учебный корабль «Ленинградсовет», выдержавший много атак самолетов, успешно и умело уклонялся от них маневрированием.

Транспорт «Калпакс», довоенное фото

Транспорт «Атис Кронвальдс», довоенное фото

Учебный  корабль «Ленинградсовет»

Тральщики также подверглись ожесточенным атакам с воздуха, в частности на тральщике «Ляпидевский» для уклонения от атаки пикировщика пришлось обрубить трал.

Командиры 2-го и 3-го конвоев перед рассветом послали своих штурманов на катерах для выяснения мест стоянки кораблей и судов и для установления порядка движения конвоев, которое должно было возобновиться примерно за полчаса до восхода солнца.

Транспорт «Луга» все еще был на плаву. В 6 часов к нему подошел катер МО-502 и снял трех оставшихся раненых. Затем у ватерлинии были подвешены три подрывных патрона и малая глубинная бомба. Их взрыв по времени совпал с начавшимся в 6.35 артиллерийским обстрелом с мыса Юминда.

Беспомощно стоявший на месте транспорт представлял собой отличную мишень. Он сильно накренился, из носовой части повалил густой дым, но еще и через два часа после начала обстрела всеми покинутое судно оставалось на поверхности моря.

Транспорт «Луга», довоенное фото

Проводка 2-го конвоя осуществлялась тральщиками №84 и 88. За их тралами шла канонерская лодка «Москва», транспорт «Шауляй», три сетевых заградителя, гидрографическое судно «Лоод», ледокол «Тасуя» с тральщиком №86 на буксире и один или два транспорта.

Почти все транспорты 2-го и 3-го конвоев, довольно беспорядочно выстраиваясь в кильватерную колонну, пошли за тральщиками 3-го конвоя. При этом одно судно — неизвестно, какое именно, — в 6.51 подорвалось на мине и затонуло. Находившийся на тральщике №88 штурман 8-го дивизиона, часто определяясь по пеленгам маяков, довольно точно вел 2-й конвой по оси фарватера. На этом пути в тралах взорвались две мины, пришлось менять трал, но колонна транспортов при этом не приостанавливалась. Начав движение немного позже 2-го конвоя, тральщики 3-го конвоя, имея небольшое преимущество в скорости хода, постепенно обогнали их, но в общем оба конвоя вплоть до района маяка Родшер в течение почти шести часов шли совместно приблизительно параллельными курсами. Путь 3-го конвоя проходил в 3—5 каб. южнее 2-го.

Сторожевой  корабль «Снег»

Сторожевой  корабль «Буря»

Около 7 часов появился самолет-разведчик противника, и вскоре начались налеты пикировщиков. Во время воздушных атак внимание капитанов транспортов к соблюдению равнения в строю ослабевало, и, вероятно, по этой причине, транспорты не всегда шли в протраленной полосе, тем более что ее ширина составляла всего 1 каб., между тем, несмотря на то, что с утра установилась штилевая погода, продолжало действовать образовавшееся в предыдущие сутки заметное дрейфовое течение. Наконец, некоторые транспорты пытались маневрировать, чтобы уклониться от атак самолетов. Так, например, около 8.30 транспорт «Тобол» выкатился влево, загородив путь шедшим сзади судам и нарушив общий порядок равнения.

По всем эти причинам при проводке 3-го конвоя за тралами были понесены большие потери на минах. Тральщики «Осетр» и «Шуя» вытралили шесть мин, тем не менее в результате выхода из тральной полосы в 7.43 подорвался на мине присоединившийся к 3-му конвою сторожевой корабль «Снег» (из состава арьергарда) и через полчаса затонул.

Единственный уцелевший из состава арьергарда СКР «Буря» подобрал из воды 218 человек. Перегруженный корабль, не заходя на Гогланд, пошел прямиком в Кронштадт, куда и прибыл 30 августа в 14.00.

Транспорт «Найссар» подорвался на мине и в 8.39 был потоплен немецкой авиацией к востоку от острова Мохни. Погибло несколько сот раненых и большая часть экипажа. В 8.41 «Эргонаутис» затонул от ударов немецкой авиации, погибло более 300 человек. Наконец, в 9.06 подорвался намине и через полторы-две минуты скрылся под водой транспорт «Балхаш», на борту которого находилось не менее 3000 бойцов и командиров, из них было спасено всего около 200 человек. Плавающих людей спасали два транспорта и катера. Подорвалось на мине и погибло спасательное судно «Колывань».

Атаки авиации противника продолжались в течение всего дня 29 августа. По вражеским пикировщикам открывался беглый огонь из зенитных орудий и пулеметов, из пулеметов Максима и винтовок — из всего, что могло стрелять.

Транспорт «Найссар»

Ружейные пули были явно безвредны для частично бронированных «юнкерсов», но, невзирая на это, с некоторых кораблей, например с сетевого заградителя «Вятка», было сделано свыше 2500 выстрелов из винтовок.

По общему впечатлению, атаки авиации противника в большинстве случаев не отличались особым искусством и настойчивостью. Тем не менее, убедившись в сравнительной слабости оказываемого ему противодействия, противник путем многократно повторявшихся налетов повредил и потопил авиабомбами одно за другим почти все суда 2-го и 3-го конвоев. Транспорты «Тобол», «Аусма», «Скрунда» и «Вторая пятилетка» затонули на Западном Гогландском плесе. «Тобол» погиб северо-западнее острова Вайндло от прямых попаданий бомб, сброшенных пятью «юнкерсами» в тот момент, когда пытался подойти к горящему пароходу «Казахстан», чтобы оказать ему помощь.

«Скрунда» в течении 29—30 августа выдержал 36 воздушных атак, на него было сброшено 144 бомбы, но он оставался на плаву. В 5 милях от острова Вайндло при прямом попадании бомбы пароход лишился хода. Все раненые, принятые с транспорта «Луга», и другие пассажиры — всего 2000 человек — были сняты тральщиками, катерами, буксирами и доставлены на Готланд и в Кронштадт. После этого экипаж затопил судно, тле буксировать его было невозможно. «Вторая Пятилетка» неоднократно отбивала атаки противника. Во время 15-й атаки после прямого попадания авиабомбы судно начало погружаться. Тральщики и катера сняли и доставили на Гогланд более 2500 человек. В результате последующих атак пароход затонул западнее Гогланда. Транспорт «Лейк Люцерне» в 15 часов был сильно поврежден прямым попаданием авиабомб. Погибло 200 человек. Тяжелораненому капитану (Г. Каськ) удалось довести судно до Гогланда и посадить на мель. Более 2500 человек были доставлены на берег. Покинутый пароход был атакован авиацией, получил новые повреждения и затонул.

«Шауляй» в районе острова Родшер был поврежден прямым попаданием авиабомбы, но остался на плаву. С помощью спасателя «Метеор» и ТЩ-31 он пришел на рейд Сууркюля. Весь личный состав эвакуированной воинской части с вооружением был высажен на берег. Сам пароход, получив повреждения при последующих налетах, затонул. Танкер №12 в 18.27 затонул в пяти милях восточнее Гогланда. В том же районе был потоплен авиабомбами вышедший из бухты Сууркюля в Кронштадт транспорт «Вайндло», не участвовавший в переходе флота из Таллина. Из-за полученных от ударов авиации повреждений транспорт «Вормси», шедший вне караванов, выбросился на берег острова Большой Тютерс и оставлен командой. Сведений о погибших нет.

Уцелел один лишь небольшой транспорт «Кумари», пришедший 30 августа в Кронштадт без всяких повреждений. Из кораблей охранения повреждения от атак самолетов противника получила одна только канонерская лодка «Амгунь». Канлодка пыталась прикрыть зенитным огнем горевший транспорт «Иван Папанин». Бомба угодила в трюм канлодки, пробила его и взорвалась в воде. Вторая бомба взорвалась у борта, повредив осколками холодильник.

Машину пришлось остановить. Вскоре повреждения удалось исправить, и «Амгунь» в сопровождении канлодки «Москва» двинулась дальше.

Конвой №1 прибыл в Кронштадт в 7.30 30 августа в составе: «Ленинградсовет» и три ПЛ Щ-307, Щ-308, М-79.

В 14.00 пришел конвой №2: канлодка «Москва», СKP «Буря», два сетевых заградителя, три ГИСУ, три ПА типа Щ, одна «малютка», четыре тральщика, шесть буксиров, одна шхуна.

Конвой №3, прибывший в 9.30 30 августа, состоял всего из двух единиц: канлодки «Амгунь» и транспорта «Кумари».

Конвой № 4 — СKP «Разведчик», две шхуны и два тральщика.

Таким образом, целым до Кронштадта дошел только один небольшой транспорт. Корабли гогландского отряда работали весь день 29 августа, всю ночь и до половины следующего дня. Как только поступали сведения о терпящих бедствие судах, к ним направлялись корабли отряда. К вечеру второго дня приступили к переброске людей на небольших кораблях и катерах в Кронштадт. Всего на острове оказалось 12160 человек, из них 5 тыс подобранных из воды и снятых с горящих транспортов, 5160 сошедших с 5 транспортов на остров и 2 тыс. с транспорта «Казахстан», приткнувшегося к острову Вайндло.

В 1.40 31 августа на Гогланд прибыли 5 БТЩ и, приняв 1350 человек, отправились в Кронштадт. В перевозке людей в Кронштадт участвовали тральщики, буксиры, катера, шхуны, водолеи, транспорты. Авиация противника почти непрерывно атаковала корабли на пути между Готландом и Кронштадтом. Последние 100 человек покинули Гогланд на ГИСУ «Гидрограф» 7 сентября.

Подготовка к походу проводилась поспешно, точного учета количества войск и гражданского населения, принятых на транспорты, не велось. Поэтому в разных документах фигурирует разное количество кораблей и судов и принятых на борт и доставленных в Кронштадт и Ленинград. По последним исследованиям, в прорыве участвовали 153 боевых корабля и катера и 75 транспортов и вспомогательных судов. Погибли, по разным источникам, от 19 до 22 кораблей и катеров, от 34 до 43 транспортов и вспомогательных судов. Всего 65 кораблей, катеров и вспомогательных судов.

Корабли и суда приняли в Таллине около 30 тыс. бойцов и командиров, раненых и гражданского населения, в Кронштадт доставлено 12 225 человек. Потери составили почти 18 тысяч. Потери людей и судов могли быть значительно меньшими, если бы не были допущены некоторые серьезные ошибки. Ход боев в Прибалтике не давал оснований к оптимистическим выводам ни Ставке, ни тем более Главнокомандованию Северо-Западным направлением. Было очевидно, что войска и флот придется эвакуировать из Таллина, но командованию КБФ не поставили задачу заранее подготовиться к эвакуации.

После получения директивы об отходе провести серьезную подготовку к походу уже не было времени. Но и командование КБФ не проявило инициативу. Зная, что противник усиливает свои минные заграждения на пути в Кронштадт, оно не пыталось этому воспрепятствовать и атаковать минные заградители немцев и финнов. Не были определены границы минного поля и не проведено контрольного траления фарватеров. Вероятно, поэтому из возможных маршрутов движения — северного, центрального и южного — был выбран центральный, на котором уже погибли эсминец, три транспорта, ледокол, три БТЩ. Командование КБФ преувеличило опасность со стороны подводных лодок и береговой артиллерии противника. Можно ли было уменьшить потери?

Причиной гибели кораблей и судов во время прорыва были мины (в основном 28 августа) и авиация противника (в течение дня 29 августа).

Встреч с минами могло бы быть вдвое меньше, если бы удалось обеспечить движение всех отрядов и конвоев по одной и той же полосе шириной не более 3 каб. Именно такой порядок движения одним курсом и намечался планом перехода флота.

Однако в этом плане не было никаких указаний по навигационному обеспечению. Без использования плавучих ориентиров (баканов, вех), возможность совершения перехода одним и тем же курсом ставилась в зависимость от точности счисления на кораблях и судах и от соблюдения равнения в строю кильватерной колонны — т.е. от мастерства штурманов и рулевых.

При форсировании Юминдского минного поля от подрыва на минах погибли: пять миноносцев, две подводные лодки, два сторожевых корабля, канонерская лодка, два тральщика, вооруженный буксир, гидрографическое судно, два спасательных судна, пять транспортов и самоходная баржа. Кроме того, был поврежден взрывом мины транспорт «Луга». Характерно, что транспорты, шедшие в кильватерных колоннах за тральщиками, имели меньше потерь, чем боевые корабли, обгонявшие транспорты вне протраленных полос. Три эсминца арьергарда погибли, нарушив план перехода, и, вместо того чтобы идти за последним конвоем, начали обгонять транспорты, идя по минному полю. Готовясь к прорыву через минные заграждения, ни командующий флотом, ни начальник штаба, ни начальник Минной обороны, ни их флагманские специалисты не провели совещаний с командирами дивизионов тральщиков и с командирами тральщиков, чтобы поставить им задачу на переход и разработать тактические мероприятия по противоминному обеспечению, предусмотренные действовавшими документами (НТЩ-40).

Этими документами предусматривалось разрежение минных заграждений катерами-тральщиками с малой осадкой, что облегчало задачу тральщиков. В распоряжении командования имелись 20 катеров типа «Рыбинец» и несколько катеров КМ и КАТ, вооруженных катерными тралами. Все они могли буксировать катерный трал с наибольшей скоростью в 6 узлов, следовательно, они не задержали бы движение конвоев, так как скорость тихоходных тральщиков составляла 5,5—6 узлов.

25—27 августа они не использовались из-за неблагоприятной погоды. Но 28 августа погода улучшилась. Если бы, например, 10—12 катеров типа «Рыбинец» были поставлены впереди тральщиков, проводивших 1-й конвой, то, идя с катерными тралами, они могли бы значительно облегчить задачу тихоходных тральщиков и тем самым способствовать решению общей задачи флота.

Правилами предусматривалось обозначение протраленной полосы вехами. Специально назначенные катера должны были ставить тральные вехи на кромках протраленной полосы, чем можно было предотвратить подрыв на минах транспортов. Эти вехи вплоть до наступления темноты служили бы ориентирами для проводки конвоев, следовательно, не произошло бы длительной задержки, вызванной преднамеренным уклонением тральщиков 2-го конвоя от оси фарватера, и суда конвоя не скучились бы в плотной части Юминдского минного поля. Ночью возле вех должны были стоять катера и подавать световые сигналы проходящим кораблям и судам. При этом можно было попытаться обеспечить ночной переход 2,3 и 4-го конвоев через восточную часть Юминдского минного поля. Может быть, при этом не обошлось бы без единичных потерь на минах, а может, таких потерь и не произошло бы. В базе такие вехи имелись, в том числе 50 светящихся, но вместо того, чтобы распределить эти вехи на тральщики и катера сопровождения, их погрузили на один из транспортов, чтобы доставить в Кронштадт.

Много неприятностей доставили кораблям и судам мины, подсеченные тралами, при этом не взорвавшиеся и плавающие на поверхности, их было трудно заметить среди волн или в темноте. Были два способа обезвредить эти мины.

Во-первых, обозначать плавающие мины световыми буйками, как это было сделано при последнем походе на Ханко или ставить возле них катер, подающий сигнал. Во-вторых, стараться расстрелять плавающие мины, для этого были выделены специальные катера, которые шли непосредственно за тралами тральщиков. Но мин было так много, что не все обнаруженные мины были расстреляны, что объяснялось скученностью двигавшихся транспортов, которых к тому же обгоняли отряды боевых кораблей.

Иногда катер открывал огонь по мине, но вынужден был прекращать его, чтобы случайно не попасть в рядом идущие транспорты. Да и основная задача катеров МО, входивших в составы отрядов главных сил и прикрытия, заключалась в несении противолодочного охранения боевых кораблей, а плавающие и подсеченные мины расстреливались только по мере возможности. Поэтому кораблям и судам оставалось только уклоняться от обнаруженных на курсе мин. Так, например, лидер «Минск» уклонился сперва от одной, затем от двух, а в 20.30 обнаружил сразу пять подсеченных мин. Согласно донесению капитана транспорта «Скрунда», он уклонился от пяти одиночных мин и от двух «кустов», состоявших из четырех и пяти, по-видимому, подсеченных параванами прошедших ранее кораблей. Как в этом донесении, так и в других рейсовых донесениях капитанов погибших транспортов, а также в заключении заместителя народного комиссара Морского Флота утверждается, что Военно-Морской Флот, вместо того, чтобы охранять транспорты, обогнал их и угнел вперед, «подрезав много мин, на которых подрывались транспорты».

В общем итоге во время перехода флота 28—29 августа корабли и суда встретили не менее 105 мин. 74 мины попали в тралы и параваны-охранители и не менее 10 мин застряли в брошенных тралах, на 21 подорвались корабли и суда, шедшие без параванов-охранителей.

Прикрыть отряды и конвои истребителями на всем протяжении маршрута по объективным причинам не представлялось возможным. В распоряжении авиации флота остались только аэродромы в районе Ленинграда. Как бы пригодился аэродром на Гогланде или Лавенсари, но они так и не были построены. Надежды на советскую авиацию на последнем участке перехода не оправдались. Истребителям так и не удалось надежно прикрыть конвои на заключительном участке, тем более, что прикрывались в первую очередь боевые корабли. Отдельные суда — танкер и четыре транспорта — несмотря на периодическое появление наших истребителей и разведчиков МБР-2, были все же потоплены самолетами противника на Восточном Гогландском плесе. Зенитная артиллерия боевых кораблей также использовалась не полностью, на самом ответственном участке — на Западном Гогландском плесе боевые корабли бросили транспорты. Да большинство кораблей к тому времени было повреждено, но их зенитная артиллерия была в порядке, и выполнить задачу обеспечения ПВО транспортов они могли.

Утром 29 августа корабли отрядов главных сил и прикрытия могли бы дождаться подхода транспортов и идти малым ходом, прикрывая их зенитным огнем. Конечно, вряд ли они защитили бы все суда, но потерь могло бы быть меньше.

Отдельная благодарность:
Мемориальному фонду памяти Бориса Чаплыгина
Посольству Российской Федерации
Таллинскому обществу участников Второй мировой войны
Клубу ветеранов флота города Таллинна
Клубу военных пенсионеров города Палдиски
vkfacebook-official